Книга Карт-Бланш для Синей Бороды, страница 40 – Ната Лакомка

— Иного? Не понимаю.

— Попытаюсь вам объяснить, – Ален поднялся из кресла и подошел к Аларии совсем близко.

Она невольно попятилась, но тут же глубоко вздохнула и вскинула подбородок, подставляя губы для поцелуя.

— Вы очень красивы, леди Алария, – Ален коснулся ее подбородка, прочертил контур губ, – у вас такое безмятежное лицо. Вы никогда не страдали, верно?

— Не страдала? – она вскинула брови. – Нет, милорд. А причем…

— Вы на многое готовы ради меня?

— Разве я не доказала это, придя сюда? Ради вас я…

— А вы сможете ради меня пострадать?

Алария испуганно пискнула, когда мужская рука сдавила ей горло. Сдавила несильно, пережав кровоток всего на пару секунд, но девушке хватило и этого, чтобы лоб покрылся испариной, а колени подогнулись.

— Пострадать? – прошептала она, облизнув вдруг пересохшие губы. – О чем вы, милорд?

— Пострадать, потерпеть боль?.. – рука графа скользнула по груди девушки вниз, а потом крепкие пальцы оплели тонкое девичье запястье. – Вашей решимости хватит на это?

Некоторое время Алария пыталась сдержать крик, но потом она не выдержала:

— Мне больно! Хватит!

— Уже сдаетесь? – граф склонился над ней, все сильнее сжимая её руку. – Как быстро…

Задыхаясь от боли и страха Алария смотрела ему в глаза, и блеск их казался ей дьявольским.

— Пустите! Пустите! Умоляю! – заплакала она, падая на колени.

Ален отпустил ее, и гордая красавица скорчилась возле его ног, всхлипывая и баюкая помятую руку.

— Значит, всё – только громкие слова, леди Алария, – сказал Ален, возвращаясь к креслу и поднимая бокал. – Давайте я выпью за ваше здоровье, а вы тем временем утрите слезки с милой мордашки, а потом убирайтесь, откуда пришли. И если вы еще раз заявитесь ко мне, чтобы оголяться, я сломаю вам палец. Один ваш нежный беленький пальчик. Может хоть это научит вас вести себя скромнее.

Допивая пунш, он смотрел, как девушка поднялась, ступая нетвердо, подобрала накидку и долго не могла её надеть.

— Я помогу вам, – сказал Ален с преувеличенной вежливостью.

Он помог Аларии расправить накидку и накинуть капюшон.

— А теперь бегите к папаше, – велел граф, – и по дороге не делайте глупостей. Иначе я прикажу вас выпороть, как беспутную.

Ему не пришлось повторять дважды – Алария поспешила вон, забыв попрощаться.

— Доброй ночи! – пожелал ей вслед де Конмор.

Дверь за несостоявшейся соблазнительницей глухо стукнула, и Ален подавил желание шарахнуть в неё бокал. В кои-то веки у него было сносное настроение, а эта бесстыдная девчонка умудрилась всё испортить. Но он тоже хорош. Надо было сразу выпроводить её вон, наградив затрещинами, а он позволил себе поиздеваться над ней, поиграть, как кот с мышью. Зачем?

Он повернул вправо-влево медный браслет на правом запястье. Почему его так взбесили её слова? Потому что она говорила то, о чем понятия не имела. Не имела понятия, а значит, не имела права говорить такое. Кое о ком.

Дверь снова скрипнула, и, увидев женщину в темном плаще, Ален все-таки швырнул бокал, от души впечатав его в стену в двух локтях от головы женщины.

— Я же сказал тебе убираться! – почти прорычал он.

Женщина посмотрела на погнутый бокал, покатившийся к креслу, и сказала:

— Всему виной та зарёванная девица, которая чуть не сшибла меня на лестнице? Чем она тебе не угодила, Ален? Это на ней ты решил жениться?