Книга Карт-Бланш для Синей Бороды, страница 188 – Ната Лакомка

Реджи со стуком захлопнул крышку и отошел в сторону, тяжело дыша и хватаясь за горло.

— Говорят, все грешники пахнут падалью после смерти, – сказал он, продышавшись. – Похоже, этот был один из самых отъявленных грешников.

— Не смей оскорблять его, – сказала я, плача и не утирая слез. – Лучше подумай, что случится с твоим телом после смерти!

— Мне рано думать об этом, – Реджи достал платок и прижал его к лицу, спасаясь от гнилостного запаха. – Пойду, потороплю священника – пусть начинает отпевание. Де Конмору не место здесь, пусть воняет в склепе.

— Полагается три дня, чтобы все успели проститься!

— Три часа – и то много, – Реджи пошел к выходу. – Ты лучше бы переоделась, Бланш. Сразу после службы нас обвенчают.

— Обвенчает?! – я уже плакала навзрыд. – Хотя бы перед престолом божьим прояви милосердие, Реджинальд Оуэн! Я потеряла любимого, а ты требуешь, чтобы в этот же день…

— Ты всегда можешь отказаться, Бланш, – сказал он от порога. – Но только помни о последствиях своего отказа.

Он распахнул двери и пригласил монахов войти.

— Господа! – услышала я его твердый, звенящий голос. – Эти печальные события нанесли госпоже графине тяжелейшую душевную рану. Как преданный слуга его милости, покойного графа де Конмор, как лицо, которое он уполномочил оберегать его милую супругу, я обязан позаботиться о леди Бланш. После отпевания, когда тело милорда будет перенесено в семейный склеп, я и леди Бланш сочетаемся браком. Клянусь, что буду любить ее и оберегать до самой смерти.

В рыцарских романах, которые мы читали с сестрами, главная героиня, попадая в беду и будучи похищенной драконом, злобным герцогом или сарацинами, всегда падала в обморок, а приходила в себя уже в объятиях прекрасного рыцаря-спасителя.

Сейчас было самое время упасть в обморок, но я упорно не теряла сознания. Наоборот, мое сознание сейчас было как никогда ясное. Я замечала то, что прежде ускользало от моего взора – щелястый гроб (король поскупился даже обеспечить милорда достойным последним пристанищем), молодость монахов (один из них, проходя мимо меня, приподнял капюшон, посмотрев с интересом и легким сожалением, лицо у него было чисто выбритым – а ведь монахам нельзя бриться, и совсем не изможденным от постоянной аскезы), и даже капли воды с оттаявшего гроба ударялись о каменный пол, подобно свинцовым.

Появился священник, вошли слуги, Барбетта и еще одна служанка держали меня под локти, потому что меня колыхало, как осинку на ветру.

Когда после отпевания тело графа унесли в склеп, Реджи велел священнику готовиться к следующему обряду.

— Но это невозможно, – начал объяснять преподобный Дилан, – миледи только стала вдовой, должен пройти положенный срок траура…

— Это всего лишь обычай, – возразил Реджинальда. – Это не закон. Леди Бланш нужен защитник, её пытались убить. Она не может оставаться одна.

— Я настаиваю… – начал горячиться священник, но один из монахов оттеснил его в сторону.

— Мы из монастыря Святого Сердца, – сказал он, – и имеем право благословлять на брак. Если ситуации и в самом деле требует такой спешки…

— Требует, – подтвердил Реджи. – Более того – любое промедление опасно.

— …тогда мы вполне можем совершить бракосочетание, если вас и леди это устроит, – закончил невозмутимо монах.