Книга Господин метелей, страница 62 – Ната Лакомка

Радовало то, что когда я перетаскивала лесенку на другую сторону кровати, колдун в спальне так и не объявился. Я подумала, что ему тоже не слишком приятно встречаться со мной после неловкости, что случилась в ванной комнате. Но — право же! — можно было не таращиться так бесстыдно! Можно было отвернуться!

Бесстыдник и развратник… Все сплетни, что ходили о нем — правдивы. Невольно я вспомнила тот вечер, когда приходила Эрна. Тогда мне было досадно видеть, как непринужденно болтает колдунья, сидя на коленях у Близара. Как глупо было этому завидовать…

Но очарование той картины захватило с новой силой. Огонь пылает в камине, женщина счастливо смеется, поверяя мужчине какие-то свои переживания, кажущиеся ей очень важными, а мужчина слушает со снисходительной улыбкой. И женская рука гладит обнаженную мужскую грудь — порхает белой бабочкой…

Я спустилась, опять переставив лестницу, пошла к выходу и остановилась, как вкопанная, увидев Близара, сидящего в кресле. Он опять появился бесшумно и непонятно — давно ли.

Колдун тоже принимал ванну — волосы его влажно вились. Он смотрел на меня, и глаза у него горели, как зимние звезды. Повисло неловкое молчание. Надо было поклониться и уйти, но ноги словно приросли к полу. Никто из нас не произносил ни слова, и молчание становилось все тягостнее, все мучительнее. Мне подумалось, что воздух в комнате можно резать ножом — он казался густым, как застывший мед, как янтарь… как… неутоленное желание.

— Хочешь посидеть на мне? — услышала я голос Близара и вздрогнула — так это было неожиданно. — Но боюсь, сейчас я не такой мягкий, как перина.

— Что? А… — я мгновенно разгадала его намек. Постоянное пребывание в кухне отцовского дома просветило меня относительно некоторых вопросов в отношениях мужчины и женщины, и сейчас я перепугалась до дрожи. Я отступала к двери, боясь повернуться к колдуну спиной, потому что он походил на гончую, взявшую след. И стоит только мне броситься в бегство — бросится в погоню и он.

— Зачем убегаешь? — спросил он. — Ты ведь хочешь, Антонелли?

— Хочу чего? — повторила я, запинаясь.

— Прикоснуться ко мне. Я не против, — он медленно распахнул халат, и так же медленно провел ладонью сверху вниз, — по обнаженной груди, животу и… ниже.

Это было бесстыдно, и развратно, но я не могла оторваться от этого зрелища. Все в замке Близаров было пропитано грехом, и, вдыхая этот ядовитый, но такой пленительный аромат, трудно было сохранить сознание ясным. Мне вдруг подумалось, что красивый мужчина в бархатном халате и правда испытывает ко мне нечто иное, чем к многочисленным девицам, побывавшим здесь. Все они для него — ничто, но со мной-то будет по-другому. Со мной он изменит своим привычкам, станет на путь истинный, и будет любить меня до конца своих дней, потому что я… Потому что я — лучше всех.

Именно эта мысль привела меня в чувство.

С каких это пор ты, Бефана Антонелли, стала считать себя самой лучшей? Еще скажи, что ты — первая красавица, умница, а по родовитости тебе нет равных.

Я отступила на шаг, и Близар сразу заметил перемену и заговорил по-другому:

— Ты ведь не боишься? — продолжал искушать он. — Не может быть. Ты ведь смелая. Пришла же в логово колдуна — одна, без сопровождения, ночью и в метель…