Книга Господин метелей, страница 6 – Ната Лакомка

В любое другое время я бы обрадовалась таким нарядам, потому что так и подобает одеваться девушке из рода Антонелли, тем более, моя мать была настоящей леди, дочерью барона, но сейчас сборы все больше и больше пугали меня. Я ни секунды не верила, что страшный и ужасный граф Близар польстится на девицу из провинциального приморского городка. Скорее всего, он посмеется и тут же и отправит меня домой, но когда посмотрела на себя в зеркало…

Ах, как бы я хотела показаться в таком виде Роланду.

Ему бы понравилось и как мех воротника льнет к щеке, и как маленький сапожок кокетливо выглядывает из-под платья. Да что там! Не только наряд хорош, но и глаза неплохи, да и улыбка мила, и щеки горят, как румяные сентябрьские яблочки!

Но Роланд уехал. Я послала ему записку, но через полчаса мачеха вернула ее, сказав, что госпожа Рестарик не пожелала передавать письмо и посетовала на безнравственность современной молодежи, потому что для благородной девицы писать письма молодым мужчинам — верх неприличия.

Я скомкала записку и выбросила ее в печь. Едва ли Роланду сказали, что я собираюсь ехать к колдуну Близару. А если бы он узнал — то бросил бы всё? Поехал бы к колдуну? А почему не поехал сам по себе?.. чтобы потребовать от графа отказаться от меня?..

Отчего-то все перестало походить на сказку, и даже приближающийся сочельник не вызывал у меня душевного трепета. Но я намеревалась довести до конца начатое. Антонелли держат слово, и я должна поступить, как истинная Антонелли.

— Остановишься на постоялом дворе «У Рейнеке», — напутствовала меня мачеха. — Расплатись с извозчиком, не трать деньги зря, не глазей по сторонам, не броди по столице. Собралась — так делай, что надо. В конце концов, ты обязана защитить честь семьи.

С отцом и братом я попрощалась дома и уже села в сани, а Тиль махал мне, распластавшись по окну на втором этаже. Брату сказали, что я поехала в столицу, чтобы купить нарядов и конфет, и он тайком пустил слезу, отчаявшись уговорить меня взять его с собой. Я отмалчивалась, потому что считала, что пусть лучше брат плачет от разочарования, чем от страха. Мелисса попрощалась со мной сдержанно, но ни в чем больше не упрекала, и даже не выглянула в окно.

Кучер проверял сбрую, а мачеха заботливо поправляла на мне шапку, изображая перед соседями и домочадцами заботливую матушку. Я наблюдала за ней внимательно, и поняла, что она была очень довольна.

— Вы считаете, что победили? — не сдержалась я, когда она наклонилась, чтобы застегнуть медвежью полость, которой я укрыла ноги. — Граф не захочет меня, и я вернусь. И выйду замуж за Роланда.

— Удачной поездки, Бефаночка! — пожелала мачеха, словно не услышав моих слов.

Сани тронулись, и я оглянулась. Но посмотрела не на дом, где прожила столько лет, не на Тиля, а на мачеху. Она тоже смотрела на меня и улыбалась. Только гадюка могла бы так улыбаться.

До Эшвега мы добрались за полдень, когда красное зимнее солнце уже лежало на городских крышах. Я была несколько раз в столице, но никогда — зимой. И заснеженный город показался мне красивым и уютным, как новогодняя картинка в сумерках. Удивительное дело, но здесь не чувствовалось приближение новогодних праздников. В моем городе дома уже были украшены еловыми ветками и разноцветными лентами, а мимо кондитерских лавок невозможно было пройти — такие ароматы доносились из-за приоткрытых дверей. Детвора льнула к витринам с шоколадными конфетами, а веселые дамы и господа покупали подарки. В это время уже резали свиней, и к ароматам сладкой выпечки примешивались умопомрачительные ароматы кровяной колбасы. Свиные ножки и головы раздавались нищим — на галантины, и никто не считал убытков. Новогодние праздники принадлежали всем, и каждый в нашем городе знал — чем больше отдашь в старом году, тем больше щедрая фея Хольда принесет подарков в году новом.