Книга Господин метелей, страница 57 – Ната Лакомка

— И зачем, позвольте спросить, вы ко мне явились? — спросил он язвительно.

Девица побледнела, покраснела и попятилась. Я тоже попятилась, потому что заговорил колдун таким голосом, что было ясно — ничем хорошим это не закончится.

— Не понимаю… — залепетала девица, — о чем вы?.. не понимаю…

— А мне кажется, всё прекрасно понимаете, — Близар прищелкнул пальцами и двери замка распахнулись. — Проваливайте, барышня. И передавайте привет родителям и тому музыканту, с которым развлекались.

Она ахнула, забормотала что-то невразумительное, а потом круто развернулась и бросилась бежать. Но миновать крыльцо она не успела — вместо серебряного дождя на нее обрушился целый водопад чего-то черного, липкого!.. Девица пронзительно завизжала, пытаясь отряхнуться, но слизь пачкала шубку, личико, белые руки… Я бросилась девушке на помощь, но Близар удержал меня, схватив за плечо.

Пальцы у колдуна были сильными, жесткими — и это совсем не походило на те уютные объятия, что мне снились.

Запахло хвоей и лесом, и я поняла, что черная жидкость — это смола.

— Вы… вы облили ее смолой! — ужаснулась я. — У нее же все волосы в смоле!.. Как теперь…

— Придется побриться налысо, — сказал колдун с презрительным смешком и щелкнул пальцами.

Двери захлопнулись, оставив снаружи хнычущую охотницу за колдовским серебром.

— Там же мороз! — я бросилась к окну.

Девица, шатаясь, брела к саням, широко разведя руки. Шапка свалилась с ее головы, и было странно и жалко видеть золотистую макушку, в то время как остальные локоны повисли противными черными сосульками.

— Жестоко! Жестоко! — воскликнула я, когда сани покатили несчастную домой. — Вы ничем не лучше ее, но так жестоко посмеялись над ней!

— Эта лгунья знала, на что шла. А вообще — не твое дело, Антонелли, — бросил он и поднялся наверх, не глядя на меня.

Не мое дело… Пару дней после этого я ходила сама не своя, а Близар не заговаривал со мной — только смотрел искоса, если мы встречались в коридоре на первом этаже. Иногда колдун куда-то уезжал — в неизменном алом камзоле и меховом плаще, ненадолго, часа на полтора. Его сани возили — я уже знала и это — Сияваршан в образе черного коня, и обернувшийся белым конем Велюто. Аустерия порхала на запятках роем белых пчел, а Нордевилль присматривал за мной.

Старик оказался на удивление разговорчив, и я, то укрывая его пледом, то поднося мягкие подушки, узнала много нового о древнем замке и его обитателях. Правда, это были совершенно неполезные знания. Ну зачем, скажите на милость, мне было выслушивать о третьем графе Близаре, который посредством снежной магии остановил вражескую армию при короле Гаральде Длинноносом? Или о том, как четвертый граф Близар предсказал королю, что тот умрет от руки своего сына, и король, помутившись разумом, казнил троих принцев, а погиб на охоте, от стрелы королевского бастарда, прижитого от ночи с дочерью лесника. Истории были разные — ужасные, иногда смешные, чаще всего поучительные. Только поучал Нордевилль лишь одному — лучше не бороться с судьбой, потому что судьбу не победишь, взапуски не перегонишь и на коне не обскачешь.

Всё во мне противилось этому, но доказывать что-то призраку я посчитала столь же безумным, как пытаться овладеть снежной магией втайне от Близара. Книги на его столе манили меня, но я никогда не осмеливалась даже приоткрыть их, помня о запрете.