Книга Маленькая хозяйка большой кухни, страница 118 – Ната Лакомка

— А в вас говорит скромность, - возразил герцог. – С вашими красотой, добротой и образованностью вам место за королевским столом, а не за нашим, в деревенском доме.

— Ой, да почему деревенский? Что вы такое говорите? – всплеснула я руками. – Прекрасный дом, мне всё здесь нравится…

— Буду настаивать, - повторил он.

— Да прекратите вы эти реверансы друг перед другом, - по ступенькам спускалась леди д`Абето в утреннем капоре и в соломенной шляпке с полями. – От вашей вежливости уже скулы сводит. Соглашайтесь, мисс Браунс. Мой племянник мечтает видеть вас как можно чаще и как можно ближе. Доставьте ему это удовольствие.

— Тётя, - только и сказал герцог, а она улыбнулась самой милой и невинной улыбкой.

— И мне тоже очень приятно будет общаться с вами ещё и во время трапезы, - сказала мне леди д`Абето, играя ручкой кружечного зонтика. – Я отправляюсь на прогулку, как вы и рекомендовали. Пойдёте со мной? Расскажете мне побольше об этих черных-зелёных-белых-красных землях. Вы были там? Значит, много путешествовали?

— О… - вот теперь стало совестно мне, потому что все мои познания о прекрасном Перигоре были почерпнуты из книг и из рассказов дядиных знакомых – двое его учеников приехали как раз из Перигора.

— Значит, решили, - подытожил де Морвиль. – С этого дня вы обедаете с нами, мисс Браунс. Больше это не обсуждается.

Леди д`Абето энергично закивала, словно не она только что обвиняла племянника в сумасшествии за желание посадить прислугу за один стол с господами.

— Хорошо, - вынуждена была согласиться я. – Только, если позволите, давайте начнём совместные трапезы с завтрашнего дня. Мне надо подумать, как объяснить это остальным.

— Не надо ничего объяснять, - дёрнула плечом леди д`Абето. – Зачем объяснять?

— Надо, - сказала я твёрдо. – И простите, миледи, но прогуляться с вами сейчас я не смогу. Много дел на кухне, не могу бросить Дорис одну. Разрешите идти?

Герцог молча кивнул, и я не стала дожидаться разрешения миледи – убежала в кухню, как мышь в спасительную норку, потому что присутствие хозяина поместья Эпплби начинало смущать меня всё сильнее и сильнее.

Мы благополучно подали обед, и миледи осталась чрезвычайно довольна чесночным супом и без конца восторгалась его нежной консистенцией и лёгким ароматом.

Потом пришло время ужина, который был принят так же благосклонно, а потом наступило время вечернего лечения.

Я не без трепета зашла в комнату герцога, но всё прошло так же, как и вчера – спокойно, даже умиротворяюще. Мы почти не разговаривали, понимая друг друга без слов. Де Морвиль принял ванну, я снова обработала его плечи, руки и спину маслом карите, и спросила, как он себя чувствует.

— Гораздо лучше, - ответил герцог.

Но кто знает – не сказал ли он это из вежливости.

В этот раз он не уснул и пообещал смазать маслом «прочие части тела», до которых не допустил меня.

Я пожелала спокойной ночи и ушла к себе.

Наутро я поднялась с первыми лучами солнца, особенно тщательно расчесала волосы, спрятала их под чепец и с минуту рассматривала своё отражение в настенном зеркале.

Неужели, это я когда-то делала Большой низкий поклон перед их величествами? Вот эта самая смуглая пигалица, которая смотрит на меня из зеркала, и у которой не видно волос из-под чепца? И разве можно надеяться, что герцог испытает к пигалице в чепце какие-то нежные чувства? Только благодарность, возможно.