Книга Маленькая хозяйка большой кухни 2, страница 72 – Ната Лакомка

— Допустим, - я позволила себе немного пококетничать и чуть отстранилась, потому что ещё немного, и в королевском саду вовсю бы начали целоваться королевский маршал и королевская повариха.

— Есть какая-нибудь трава, чтобы человек уснул и проспал спокойно всю ночь? – спросил де Морвиль шёпотом.

— У вашей светлости не всё хорошо со сном? – невинно поинтересовалась я, хотя прекрасно всё поняла, потому что эта мысль уже приходила мне в голову. – Возможно, тут помогут не снотворные травы, а прогулки на свежем воздухе и…

— С моим сном всё хорошо, - перебил меня герцог. – Вы можете усыпить Эбенезера?

— Ах, Эбенезера? – протянула я, с трудом удерживаясь, чтобы не расхохотаться. – Так это у него нарушение сна? Точно, вы же вместе спали прошлой ночью…

— Смеётесь надо мной? – догадался герцог, а я не выдержала и прыснула, уткнувшись лицом ему в грудь. – Послушайте, - он обнял меня и зашептал на ухо: - я вернусь после девяти. Подлейте ему что-нибудь, чтобы угомонился и не мешал нам…

— Но что мы будем делать? – спросила я тоже шёпотом, и меня всю трясло и от смеха, и от напряжения, которое не отпускало меня всё утро, и от близости этого человека – такого могущественного, такого важного, и такого… наивного.

— Опять смеётесь, - он поймал меня за подбородок, заставляя поднять голову. – А мне вот не до смеха. Каждая минута без вас – это пытка.

— Вы же понимаете, что это неразумно… - попробовала я остаться в здравом сознании, но получалось как-то очень плохо, потому что глаза герцога волновали, гипнотизировали, молили и приказывали одновременно.

— Неразумно… безумно… - выдохнул он, снимая с моего носа очки. – Считайте меня безумцем…

В безумии он был не одинок, потому спустя секунду мы уже целовались, спрятавшись в кустах, как парочка цыган. Я первая пришла в себя и оттолкнула герцога, торопливо поправляя чепец, отбирая очки и водружая их обратно на нос.

— Ещё одна ночь без вас, - произнёс де Морвиль, тяжело дыша, - и я точно свихнусь. Или сам усыплю вашего Эбенезера.

— Только без вредительства, - предостерегла я «безумца». – Это будет чай.

— Что? – переспросил он.

— Чай, - повторила я громче и со значением. – Придёте вечером, не пейте чай.

— Хорошо, - он схватил меня за руку и порывисто сжал. – Ни глотка. Клянусь. Я…

— Больше ни слова, - предостерегла я его, зажав ему рот. – Иначе передумаю.

До самого дома герцог де Морвиль молчал, а я кусала губы, понимая, что совершаю глупость. Мотылёк летит на огонь, потому что не знает, какая опасность его поджидает. А я знала… и это не пугало меня… а наоборот…

Поцеловаться на прощание не получилось, потому что едва мы вошли в дом, Эбенезер возник в прихожей быстро и бесшумно, как привидение. Я закрыла дверь за герцогом и отправилась в кухню, вся в смятении чувств. Поглядывая на часы каждые пятнадцать минут, я готовила ужин, делала заметки для будущего меню королевы, а в глиняной кружке уже настаивались шишки хмеля, которые я собрала возле дома. Ещё накануне я увидела, что южная стена вся увита плетями хмеля, и шишки на нём как раз дозрели до смолистости. То, что нужно, чтобы человек, выпивший чая, настоянного на шишках, проспал всю ночь крепко и безмятежно, как младенец.

Когда милорд де Морвиль вернулся, стол к ужину был уже накрыт, и Эбенезер, повесив на сгиб локтя белоснежную салфетку, торжественно внёс блюдо с тушёной телятиной в пряном соусе.