Книга Маленькая хозяйка большой кухни-3, страница 114 – Ната Лакомка

— Мы с Ричардом никогда бы так не поступили, - сказала я мягко. – Признаюсь вам, я не хочу, чтобы Ричард становился королём.

— Почему это? – недоверчиво спросила королева.

— Если он станет королём, то в жёны ему нужна будет принцесса, - вздохнула я с наигранным сожалением. – А герцогу сойдёт и внучка маркиза.

Королева смотрела на меня внимательно, будто пронизывала взглядом, а потом кивнула и поднялась из кресла.

— Я вам верю, Сесилия Лайон, - сказала она. – Врать вы умеете, но почему-то мне кажется, что сейчас вы говорите правду.

— Вы совершенно правы, ваше величество, - ответила я. – Сейчас я не лгу вам. И мне жаль, что пришлось обманывать вас раньше. Но в моём обмане не было ничего опасного. Я лишь хотела доказать вам, что моя семья – я и дядя, и герцог де Морвиль – мы все преданы короне, и не замышляем захватить власть.

Она вздрогнула, когда я это произнесла, помолчала, а потом сказала:

— Вы так прямо об этом говорите…

— Несмотря на то, что врать я умею, обман я не люблю. Поэтому я и полюбила Ричарда. Потому что у него чёрное – это чёрное, белое – это белое, и нет никаких полутонов. Этот человек будет полезен вам, ваше величество. И он очень вам предан. Как был предан своему брату.

Когда я упомянула о покойном короле, тень набежала на лицо Аларии, но потом она медленно кивнула:

— И в этом я тоже вам верю. Мне всегда казалось, что герцог не способен на чёрные поступки. Мой муж прекрасно разбирался в людях, он не приблизил бы недостойного.

— Да, согласна с вами. Его величество Эдвард приблизил к себе и моего дядю. Его величество был очень добрым, и он судил людей не по происхождению, а по их делам.

— Садитесь в кресло, - сказала мне Алария, - так будет удобнее.

— Благодарю, - я села в кресло и ногой потихоньку покачала колыбель.

Королева стояла рядом и смотрела на спящего ребенка, золотистый свет светильника обволакивал нас, как туман.

Где-то раздалось женское пение – наверное, напевал кто-то из служанок. Я сразу узнала мелодию, это была песня о проклятом ребенке, которого мать отдала луне в обмен на любовь мужчины. Не самая лучшая песня для этого момента.

— Скажу, чтобы перестала петь, - я хотела подняться из кресла, но королева остановила меня жестом.

— Пусть поёт, - сказала она. - Тут везде ее поют. Я уже привыкла. Грустная песня. И страшная.

— Это песня о матери милорда де Морвиля, - сказала я.

— Да, я слышала эту историю. Она тоже печальная и страшная. Но теперь я понимаю Беатрис Ратленд.

— Понимаете? – переспросила я с удивлением.

Королева пожала плечами:

— Раньше осуждала, теперь понимаю. Когда теряешь любимого человека… Это хуже смерти. Легче умереть самому, чем жить после смерти того, кого любила всем сердцем.

Я не ждала от неё таких речей и даже насторожилась, но Алария посмотрела на меня и усмехнулась. Совсем как королева Гизелла.

— Это не мои слова. Это слова моей свекрови. Её я теперь, кстати, тоже очень прекрасно понимаю. Она пережила смерть мужа, пережила смерть сына… Я пережила только первое. И вряд ли смогла бы перенести второе. Я понимаю Беатрис Ратленд, но только отчасти. Я никогда бы не пожертвовала своим ребенком ради любви к мужчине. Всё, что угодно, но не это. Знаете, Сесилия, если бы я могла вернуть Эдварда к жизни, я бы отдала руку, жизнь, выполнила бы любое испытание. Но никогда не пожертвовала бы Этельредом. Эдвард не простил бы мне этого. Никогда бы не простил.