Онлайн книга «Водяной. Книга 3»
|
Но здесь, в этом мире, крупных воинских операций, вызывающих победные реляции и громкие награды нет. Просто торговля, просто строительство трактов. То, что ведутся тайные консультации – так они всегда ведутся, а азиаты народ хитрый и мудровывернутый; хивинцы и кокандцы всегда относились к переговорам с русскими как к ширме, способной скрыть истинные намерения. Пустыня прикрывала щитом от крупных воинских группировок, а небольших отрядов здешние властители не боятся. Мое вмешательство сдвинуло здешнюю политику в неожиданном и интересном направлении. Непривычном и потому мало учитываемом. Привычный имидж жестокого тирана для Николая Первого, да и для Нусруллы ибн Хайдара, играет великолепно, маскируя сделку тысячелетия. Потому, как присоединение Туркестана может затмить присоединение Сибири Ермаком. Потому, как Сибирь пустовата. А здесь пусть глушь, но глушь густонаселенная, плюс развязки многих торговых путей. Перовский это понимает и готов горы ради этого свернуть. Этим вечером я снова играл роль сказочника, опять рассказывал очередную сказку. Говорил на узбекском, русским переводили несколько толмачей. Игнатьев – Перовскому и полковникам, офицерам – немолодой чиновник в штатском, у солдат и матросов нашлись знатоки среди своих. На этот раз я рассказывал про ведьмака, самый первый сказ Сапковского. Ничего, нормально пошло, сейчас такие сказки вполне себе в моде. Так что нагнетал до глухой ночи, а после все слушатели разбрелись укладываться спать. Ну, а завтра с утра – в дорогу. * * * — Вот он, остров сокровищ. – Я усмехнулся и обвел рукой островок с небольшим храмом. – Как вам здесь, Василий Алексеевич? Чувствуете прошедшие тысячелетия? — Не очень. – Хмыкнул стоящий рядом военный губернатор Оренбурга и оглядел наш покинутый лагерь. – Здесь явно недавно кто-то был. — Ну да. Я и мои люди здесь скрывали какое-то время вырученных нами российских и китайских подданных. – Я спрыгнул на берег, не дожидаясь установки сходен. Что-то пошалить захотелось. Учитывая, что от борта каюка да берега метров пять – получилось зрелищно. Вообще, сейчас здесь все пропитано светлой энергией… похоже, то, что мы пробудили ото сна аватар богинь, подействовало и на весь остров целиком. Сейчас уже май-месяц, жара, здесь воздух должен быть тяжелым и влажным и звенеть обязан от комаров и прочей летающей сволочи – но нет, воздух свеж и ощутимо легок, ароматен, мошки нет вообще, красота. Да и вообще, легко здесь, и не только мне. Люди тоже, вон, явно взбодрились. Подождал, пока отшвартуются корабли нашей экспедиции (а их на этот потайной островок аж семь штук забрело) и не спустятся Перовский с Абдуссамадом, и повел их к храму. Когда перешагнули линию барьера, чиновники дружно охнули. Ну еще б, не часто такое видишь – греческий храм, сияющий в лучах солнца. — Этому храму больше двух тысяч лет, господа. Его поставила жена Птолемея, чтобы сохранить творения величайших скульпторов своего времени. Империя Македонского рухнула с его гибелью, началась гражданская война, друг пошел на друга, а брат на брата. Самое страшное, что может быть со страной – это лютая гражданская война. – Читая эту лекцию, я подвел обоих царедворцев (в принципе, наиб тоже царедворец, но будущий) к дверям, нажал скрытые рычаги и толкнул тяжелую мраморную дверь. Та неожиданно легко, для посторонних, повернулась, открывая вход в сумрачный, таинственный зал. Ну да, вот так сразу, бабах – и в церемониальном зале находишься. |