Книга Водяной. Книга 1, страница 44 – Владимир Стрельников

А покамест народ засыпает на ходу. Мужики еще держатся, зевают, но под командованием однорукого казачины, коего зовут Михаилом, устраивают скотину, а бабы и девчонки уже спят. Даже Анна спит, свернувшись клубком около девочек-китаянок.

— Учитель, возьмете меня с собой? – Около моего сапога вынырнула Хилола.

— А Ёркин один тут справится? Сама видишь, Аяну я отослал, мало ли что в голову взбредет закупам? – Я поглядел на русалочку, которая высунулась из воды по пояс, и сейчас расчесывает волосы. Вот уж действительно, погибель для мужиков. Те аж зевать перестали, пялятся на русалку. Но после моего сурового взгляда опомнились и забегали пошустрее.

— А ты их усыпи, учитель. Всего-то для тебя дел – туман на них наслать, а в туман вытяжку из головок мака добавить, у тебя же два кувшина стоит в кладовой под стазисом. – Хилола неожиданно проказливо улыбнулась. – И нам спокойствие, и они выспятся добротно. Ну, пожалуйста, я тоже поохотиться хочу.

— Это хорошая идея. – Кивнул я, и оглядел свою базу. Мужики закончили сооружать корявый, но прочный кораль, или загон, короче, ограду для коней и верблюдов. Женщины спали: молодые на айване наверху, постарше уснули ниже, на циновках под камышовым навесом. Дервиш невозмутимо изображал из себя изваяние, лишь изредка перелистывая страницы Корана. А солнышко тем временем садилось за заросшие тугаем холмы. – Пожалуй, одна из лучших.

И от речной глади медленно стал подниматься туман. Густой, непрозрачный, окутывающий словно ватой предметы, пряча их в своем пухлом одеяле. В этом тумане невозможно было заметить, что одна отдельная полоса, словно живая, струилась под навес кладовой и выходила через окошко. И эта струя тумана не пропускала ни единое живое существо, кроме дервиша. Уснули лошади и верблюды, заснули мужики, женщины и девушки тоже не избежали нескольких вздохов этой смеси водного пара и макового молочка. Ничего, за пару ночей наркошами не станут, да и я помогу прочистить легкие и мозги, есть такие травки. А так хоть отоспятся.

Солнце подмигнуло мне своим последним лучом этого дня и скрылось. С востока накатывалась тьма, на небе замигали звезды.

— Пора. Доброй нам охоты. Ёркин, пригляди тут! – На причал посыпалась моя одежда и оружие, а я уже мчался в воде рядом со своей ученицей, радуясь свободе и скорости. Иногда я или Хилола вылетали из воды, и со звонким плюхом падали обратно. Или напротив, практически бесшумно ныряли в воду. Шалая девчонка смеялась, далеко над водой рассыпая звонкий серебристый смех.

А на приближающемся каюке работорговцев началась суета и суматоха, забегали с фонарями и факелами вдоль бортов люди. Ух, какие активные, аж душа радуется. Вон какой-то хлыщ, весь из себя нарядный, в дорогущем шелковом, шитом золотой нитью халате, с револьвером и фонарем пытается рассмотреть, что творится над водой.

Вот его-то Хилола и цапнула, красиво так, элегантно. Вылетев из воды как атакующая белая акула, почти вертикально, вцепилась работорговцу в глотку зубами и блокировала руки с оружием и светильником. И сдернула свою жертву в воду. На каюке вопли ужаса, пальба в воду во всех направлениях. Все в дыму, война в Крыму. Правильно, так и надо, пока вы свои кремневки перезарядите…

Я набрал скорость, вылетел с одного борта, перелетел через каюк и сшиб еще одного охранника в воду, сразу свернув ему шею. А Хилола в прыжке пробила своей изящной ручкой доски борта, и разорвала бедро еще одному. Нормально так, через несколько минут кровью истечет. Моя очередь – и брошенный мною тяжелый мушкет пробил грудь еще одного работорговца, выйдя из спины на пару локтей.