Книга Водяной, страница 117 – Владимир Стрельников

— Пошли. Никого из джунгаров не щади. Рви и кромсай, на месте не стой. — И я подтолкнул вперед Анфису, мгновением позже превратившуюся в размазанную тень. На фоне костров мелькнуло что-то, кто-то захрипел, кто-то заорал, мелькнули клинки, хлопнул пистолетный выстрел. Улыбнувшись, и скользнул вслед за своей ученицей. Упоение дракой, оно такое упоение. Особенно, когда не надо сдерживаться, когда можно выпить жизнь из убийцы и насильника, и рвануть глотку следующему, выскочившему со света костра в темноту, кочевнику.

В общем, мы с Анфисой вырезали весь это кочевье, до последнего бойца. И ушли в воду, прихватив пару шкатулок с драгоценностями для русалки, и набитый книгами саквояж для меня. Хорошо повеселились. На берегу остались живыми бывшие рабы, кони и уцелевшие пока еще бараны.

Впрочем, далеко я уходить не стал, вытащил Анфису на берег через пару километров. И девчонку скрутило жесточайшими спазмами рвоты, полоскало ее долго и тяжко. Да и потом сильно легче не стало, трясло и колотило, как припадочную.

— Я же людей убивала, господи. Горла им рвала, сердца из груди вырывала, мамочки! — Девчонка немного успокоилась, скорчившись у моих ног. Жестко ее отходняк накрыл, надо признать, а еще казачья дочка. Впрочем, пройдет, попсихует и пройдет, это очень полезно — вот так понять, что именно ты сделала. Ну а я просто ждал, тут нужно время. У русалок крепкая психика, да и отношение к жизни и смерти сильно меняется. Потому такое крещение и нужно, и еще и еще. Не раз мы с Анфисой водицу в красное окрасим, ибо кровь, как и вода — это жизнь. Через час русалка наревелась, и сейчас судорожно всхлипывала, размазывая по личику сопли и грязь. А я смотрел на стремительно пробивающуюся сквозь прибрежную грязь поросль. Слезы русалки, что поделать. Хорошо, я хоть догадался, собрал немного в маленькую серебряную флягу. Не хочу своих девчонок заставлять плакать, а вещь пользительная, я ведь хочу у себя на острове хорошие розы посадить. И персики с грецким орехом и абрикосами. По паре капель на каждый саженец — они у меня за неделю пятилетний прирост сделают.

— Запомнила и оценила? — Я приподнял девочку, и усадил на ствол какого-то павшего лет сто назад гиганта. Сейчас от дерева остался только занесенный песком, обточенный ветрами костяк, но видно, что когда-то это древо было преисполнено мощи и величия. — Понимаешь, ты стала любопытным существом. Ты многократно сильнее человека, быстрее его, лучше видишь, можешь преобразовывать свое тело, можешь жить под водой и на суше, но ты сохранила душу, и все равно чувствуешь как человек. Ты изменишься со временем, изменятся твои мысли и повадки. Даже чувства — но душа у тебя останется. Потому береги ее, свою душу, не пускай в нее черноту и мрак. Ты русалка, дочь воды, сильное, но светлое существо. Будь как вода — гибкой, мягкой, сильной, когда надо — жестокой и неумолимой. Но запомни раз и навсегда — вода это жизнь, основа жизни на этой планете. Точнее, одна из основ.

— А что такое — планета? Я читала журналы Географического общества, но мне в них многое непонятно, очень многое. А мачеха не может объяснить, злится только. — На меня глянули зеленые глаза русалочки, а после Анфиса робко улыбнулась. Ну вот, истерика прошла.

А потому я взял лицо девочки в свои ладони, заглянул ей в глаза, и мы мысленно улетели. Сначала просто вверх, потом я показал девочке вид земли с высоты птичьего полета, и потом мы рванули еще выше. Пронеслись над отрогами Тянь-Шаня, Памира, Гималаев, и вырвались в космос. Рванули еще выше, оставляя Землю под нами, планета становилась меньше, видно было, что она круглая, голубая и прекрасная. А потом я развернулся, и мы увидели Луну, которая тоже была прекрасна в своем молчаливом величии. А потом мы рухнули вниз.