Книга Женихи для герцогини, страница 101 – Надежда Соколова

— Девочки, не цепляйтесь им за шеи! Задушите! Задохнутся — вместе упадете!

Мать перекрикивает ветер, и Вика, когда да нее наконец-то доходит смысл слов, нехотя разжимает сведенные судорогой пальцы и заставляет себя осмотреться. Оказывается, она сидит на несчастном животном, прижавшись к нему чуть ли не всем телом и резко наклонившись вперед, как жокей на скачках. Бедный грифон. За какие тяжкие грехи ему такая наездница досталась… Молодая герцогиня скашивает глаза и замечает неподалеку в воздухе Сандру в такой же точно позе. И с белым от ужаса лицом. Интересно, у нее самой лицо тоже белое? Или там другие цвета и оттенки преобладают? А вот мать, чуть дальше, сидит во весь рост, небрежно придерживая хлыст рукой. Вот кому полет доставляет настоящее удовольствие. Садо-мазо, блин. Она, Вика, теперь и по земле ходить не сразу сможет… Если руки так скрутило, можно только представить себе, что там творится с ножными мышцами.

— Девочки, расслабились. Ничего страшного нет. Сядьте поудобней, наслаждайтесь видами!

Ну вот как у матери хватает сил такие тирады в воздухе выкрикивать и ветер перекрикивать? Виды? Какие виды? Это грифоны с наездницами? Или пустое небо? Или, не дай Бог, то, что осталось внизу? Так Вика же не самоубийца, чтобы вниз смотреть. Её на мосту укачивает, в паре-тройке метров от земли, а тут тем более… И все же девушка против своей воли опускает глаза вниз, туда, откуда они прилетели. И в следующую минуту мир вокруг начинает вертеться с необыкновенной силой, а сама Вика теряет сознание.

Темнота манила своей чернильной глубиной, вечной однотонностью и успокаивающей тишиной. Девичье сознание, уставшее за последние «бурные» месяцы, измученное всевозможными встречами и бесполезным общением, упорно не хотело возвращаться в измотанное и обессиленное надоевшее тело. Было тихо и уютно. И в кои-то веки спокойно. Вот еще не тормошил бы никто…

— Вика! Я же знаю, что ты уже пришла в себя! Сейчас же открывай глаза! Вика, кому говорю!

Мужчина, что вам надо?.. Зачем вы кричите, зовете… И голос такой… настырный, громкий, знакомый. Знакомый…

— Стас, это бесполезно. Она в таком состоянии уже сутки.

— Вот не удивлен ни капли. Ада, кто тебя учил так бесцеремонно с дочерью обращаться? А если бы мне не удалось ее оттуда вытащить? Костадон, приструни жену. Девочке и так досталось. Хватит развлекаться за ее счет. Вика, открывай глаза. Потом выспишься. Да что за упрямая девчонка!

Голос звал, ругался, обещал кары небесные, а Вике никак не хотелось выплывать из своей спасительной темноты. Хорошо-то как… Еще бы и Марка рядом…

Мысль об оборотне уколола, как острый шип, заставив вздрогнуть и резко открыть глаза.

— Ну наконец-то!

Дядя Стас. Мать. Отец. Кузина. Первый сосредоточен и серьезен. Остальные… Вид у них… Как будто ее уже и похоронили, и отпели… Что случилось?

— Сутки? В обмороке?

— Не в обмороке. Твоя мать как-то по-другому это назвала. Кома, что ли. Но да, без малейших признаков жизни. Сутки. И даже Стасаниор сначала ничего поделать не мог.

— Так, Сандра, подожди. Не путай меня. При чем здесь дядя Стас? Как вообще он тут оказался?

— Ох, Вика… Как оказался… Ада вызвала, когда ты через несколько минут после приземления, несмотря на всю ее магию, так и не открыла глаза. При чем. Да при том. Он единственный властен над временем и пространством, в том числе и тем, в котором ты очутилась. Мне сложно объяснить. Это особое место, между жизнью и смертью, пустое пространство. В нем сущность обычно застывает, когда падает в обморок, например. Ну или когда пытается покончить с собой, а на том свете ее не принимают.