Книга Домоправительница дракона, или Свадьба контрактом не предусмотрена, страница 67 – Надежда Соколова

— И что это было?

— Попытка развязать язык Дамиану. В бутылке альтранас ронасский.

Стивен хмыкнул.

— Сильна, что сказать. Услышала, что хотела?

— Не знаю, – честно ответила я. – Завтра подумаю об этом, перед визитом к матери.

Стивен кивнул и вышел. Я осталась одна. Спать. Мне срочно нужно было лечь и уснуть.

Как назло в голову лезли разные мысли, в основном совершенно дурацкие. Я совершенно по-женски жалела Дамиана, попавшегося на мою приманку, на чем свет стоит ругала себя, хотела плакать от несправедливости в этой жизни и вообще… Вообще сочувствовала всем вокруг, кто так или иначе был со мной связан, включая деда. У меня начался очередной приступ самоедства. Я критиковала себя за все, за любую сделанную вещь, за любую мысль, за жест, за слово, за взгляд… Откат, если это был, конечно, он, появился слишком быстро. Завтра утром я, наверное, смогла бы с ним побороться, заняться работой, отключить голову, перейти на тяжелый физический труд. А теперь… Теперь я способна была лишь беззвучно плакать в подушку.

— Правильно, – послышался над ухом знакомый ворчливый голос, – рыдай. Сильнее рыдай, глупая девчонка. Кайся в своих дурацких поступках.

— Уйди, – всхлипнула я. – Дед, не мешай.

— Да конечно. Ты на меня эту ведьму натравила, а я «не мешай». Ты хоть знаешь, сколько крови она у меня выпила?

— У тебя нет крови, – огрызнулась я, оторвавшись от подушки и хлюпнув носом. – Ты призрак.

— Образно говоря, – отрезал дед. – Это не важно! Пока она пилила меня, ты тут была без присмотра! И что, пошло это тебе на пользу?

— Я тебя развею, – пригрозила я. Сил подняться не оставалось. В своем нынешнем положении я могла только ругаться, рыдать и грозиться. – Узнаю у Аурелии заклинание и развею.

— Ух, какие мы грозные, – хмыкнул дед, ни на секунду не впечатлившись моей угрозой. – Ты сначала с кровати сползи, воительница. Ты зачем мужика опоила? Что он тебе дурного сделал, чтобы ты с ним так жестоко поступила?

— Отстань, – мне очень хотелось послать деда на всем известные три буквы. – Ему полезно – увидеть, что не только он самый умный и сильный.

— Увидел, угу, – саркастично согласился дед. – А если он теперь так впечатлится, что откажется тебя в жены брать?

— И отлично! – вскинулась я, старательно игнорируя появившееся в груди отчаяние. – Без него проживу. Плакать не стану. Не дождется.

— Ой ли? – насмешливо спросил дед. – Витка, ты хоть себе не ври-то. Ты влюблена в него, как та мартовская кошка. Было б это по-другому, сегодня вы с ним кувыркались бы в кровати, планировали потомство, а не устраивали разбор полетов. Но ты ж у нас гордая. И обидчивая. Нет, чтобы после свадьбы ему кровь пить, когда уже залетишь. Ты решила сейчас показать свой норов. Показала, молодец. Вот завтра мать обрадуется, когда ты к ней на прием одна появишься.

Я слушала и молчала. Настроение, и так отвратительное, сползало все ниже и ниже плинтуса.

Дед исчез минут через двадцать, высказав все, что обо мне думает. Воспользовался моей беспомощностью и вдоволь надо мной покуражился, не выбирая слов. Бил по самым моим больным местам. И как ни странно, заснула я практически сразу же после его ухода. Спала без снов, проснулась утром разбитая, что телесно, что душевно. Что, впрочем, и немудрено. Меньше настойками надо было баловаться. У той, что я использовала, был именно такой эффект.