Книга Академия магических наук. Попаданкам вход воспрещен, страница 45 – Надежда Соколова

Было бы что поднимать. Лично у меня вместо ног давно образовались две гири, которые нещадно тянули мою тушку к земле. Нет, внешне они выглядели, как самые настоящие ноги. Но вот ощущались как гири. И, похоже, не у меня одной. Иначе народ бежал бы куда резвее.

Пять кругов осилили далеко не все адепты. Большая часть упала замертво намного раньше, кто на втором, кто на третьем круге.

Я пробежала гордых полтора круга. Потом мои ноги-гири подкосились. И я улеглась на землю. Рядом уместилась Васиэль. Мои глаза закрылись сами собой. И я, не обращая внимания на ор Ортха, вырубилась.

Очнулась я в лазарете. Рядом с моей койкой стоял, как ни странно, Ноэлин. Выражение его лица мне не понравилось. Было в нем что-то первобытно-жестокое, можно сказать, зверское. Прямо как у настоящего дракона.

— Убью, — с нежностью в голосе сообщил Ноэлин, посмотрев на меня, как палач на жертву.

— Кого? — на всякий случай уточнила я.

Ответ меня не обрадовал.

— Сначала — тебя, затем всех остальных идиотов, независимо от курса.

Так… А вот это уже интересно. И чем же мы, бедные несчастные адепты, не угодили могущественному ректору?

— Меня ты убить не можешь — родственники не дадут, в том числе и твои, — улыбнулась я ему с той же нежностью, с которой он на меня смотрел. А остальных за что? Не боишься, что академия без адептов останется?

— Новых наберу, — отрезал Ноэлин, — умнее вас, идиотов.

Повторяется. Так он нас уже называл. Кстати, за что?

— А чем мы провинились-то перед тобой?

Ноэлин сверкнул глазами, как радаром осветил все вокруг. Что ж он такой нервный-то? Клетки ж беречь надо. Они ж не восстанавливаются.

— Роэллар, — не сказал, а выплюнул он.

Я непонимающе моргнула. Что за слово и с чем его едят?

— Это что?

Взгляд Ноэлина сказал все, что его владелец думал о моих умственных способностях. Вернее, об отсутствии таковых.

— Это учится на третьем курсе.

Да? Ну упс тогда.

Так и не увидев ни понимания, ни раскаяния на моем лице, Ноэлин соизволил объяснить:

— Запрещенное во всех магических мирах средство для ослабления противника. Не имеет ни вкуса ни запаха. Сразу после его употребления появляется сильная слабость, которая может привести к отключению всех жизненно важных органов в организме существа.

Эм…

— Это мы по слабости должны были понять, что нам в еду подсыпали? — удивилась я.

— Распылили в воздухе, — отрезал Ноэлин. — Да. Вы все учитесь в магической академии. А значит, обязаны каждую минуту быть готовыми к любому повороту.

Я с трудом сдержалась, чтобы не покрутить пальцем у виска, и язвительно поинтересовалась:

— Ты по улице тоже всегда ко всему готовый ходишь? И дома не расслабляешься? Ну чушь же. Откуда мы могли знать, что это случится?

— Три отработки, адептка Ольга. Лично мне. Первая — завтра, — и эта чешуйчатая сволочь вышел, аккуратно закрыв за собой дверь.

Ну гад же! Самый настоящий урод!

Я в бессилии стукнула кулаком по подушке. Какой-то псих распылил в столовой смертельно опасное вещество, а виноваты теперь мы, адепты, которые то вещество не распознали! Да мы и не обязаны были думать о нем на физкультуре! У нас не пара ядов и противоядий!

Из лазарета меня выпустили после обеда, который принесли в палату, идти на пары запретили из-за сильной слабости и головной боли. И потопала я в общагу. Там, в нашей комнате, уже сидела на кровати Васиэль.