Книга Невеста по ошибке, страница 8 – Надежда Соколова

Генрих по праву считал себя баловнем богов. Высокий, статный, мускулистый, более чем симпатичный, одаренный и умом, и положением в обществе, наследник довольно приличного состояния и титула. Он со дня своего рождения привык к уважению и почестям. Он точно знал, чего может требовать от судьбы. Он любил жизнь, и та, несомненно, отвечала ему взаимностью.

Когда же все пошло не так?! Когда все резко изменилось?! А самое главное, почему?! Почему он, как последний мальчишка, сейчас рассекал по полям в образе тайгера, тщетно пытаясь успокоиться?! Он, близкий родственник императора! Почему боги внезапно отвернулись от него?!

Эмоции выплескивались из Генриха. Глупая женщина! Как она посмела назвать его кошкой!

— А я говорил, что для брака ты еще молод, — послышался рядом хорошо знакомый голос.

Генрих зашипел, распушив усы. Вот только отца здесь и не хватало! Он-то как тут появился?!

— Оборачивайся. Поговорим.

Оборачиваться Генриху не хотелось — тем более сейчас. Было стыдно. Потеря контроля — проступок несущественный, но не для тайгера, чей род ведет к самим богам!

И все же пришлось повиноваться.

Отец — высокий красавец брюнет — смотрел на Генриха чуть насмешливо.

— Вы и дня не женаты. Чем такая кроткая девушка смогла тебя вывести?

— Это не девушка, — буркнул Генрих, — это наказание небес. За что только?

— Луиза? — густые брови отца, Людвига фор Дартант, герцога Армийского, поползли вверх в театральном жесте. — Ты уверен, что мы говорим об одной и той же Луизе?

Генрих раздосадовано дернул плечом:

— Нет. Это не Луиза. Я, Бездна, не знаю, кто она! Произошло вмешательство богов! Та, кто в ней сидит, тоже женщина, но не Луиза.

Он ожидал от отца какой угодно реакции: страха, настороженности, удивления, но только не смеха.

Смеялся отец недолго, но весело и задорно. Обижаться на такое поведение Генриху не хотелось. А вот понять его надо было бы.

— И что это было? — буркнул он, едва отец успокоился.

— Пророчество сбылось, то самое, родовое, которое пифия выдала через час после твоего появления на свет, — хмыкнул отец. — Пойдем, познакомлю тебя с ним.

* * *

Деревянная лестница с простыми, но, на первый взгляд, надежными периллами, вела вниз. Там, в полутьме, словно в фильме ужасов, разливался широкой полосой неяркий свет. Ира мгновенно вспомнила голливудские страшилки, недовольно передернула плечами и решительно встала на первую ступеньку. В конце концов, надо мыслить логически: вряд ли ее выдернули из родного мира, чтобы убить здесь. Такими мыслями Ира бодрила себя, аккуратно переступая со ступеньки на ступеньку.

Лестница закончилась, перед Ирой открылся коридор, утопавший в мягком рассеянном свете. И ни одной двери.

— Огуречик, огуречик, — насмешливо пробормотала Ира, внимательно осматриваясь, — не ходи на тот конечик. Там мышка живет, тебе хвостик отгрызет. Эй, мышки с огуречиками, ау! Есть кто живой?!

Молчание было ей ответом. Ира обернулась, собираясь вернуться наверх, и в изумлении уставилась на совершенно гладкую стену за спиной.

— Что за… Народ, это уже не смешно!

Опять тишина.

— Ну ладно, — пробормотала Ира, — вы сами напросились.

Отец твердил, что ее пение способно уложить в гроб любого. Ну, или вытащить из гроба. В зависимости от степени «оживленности». Кто бы с Ирой ни играл, он явно следил за ее реакцией. А значит…