Книга Разыскивается: белая и пушистая, с криминальными наклонностями!, страница 187 – Надежда Соколова

— Хорошо, — кивнул Вирс, — продолжайте.

— Вор не знал, что его хотят убить, да и вором он никаким не был, ему просто не оставили никакого выбора.

— А вы откуда знаете?

— Он мне сам сказал.

— Вы дружите с ворами?

— Я же сказала — он не вор, он — охотник, которого обобрали до нитки, когда он приехал в город.

— Какой город?

— Ээээ, не помню, — сконфузилась я, память у меня на местные города и имена просто ужасная. — Помню, что постоялый двор назывался «Бычок».

Доселе молчавший Ас сказал:

— Город назывался Сорот, это в герцогстве Варднан.

Приказчик, кивнув, какое-то время строчил на листке бумаги, а после попросил:

— Продолжайте.

— Ээ…, а на чем я остановилась?

— Вы рассказывали, что вора ограбили воры.

— Нет! Вор не был вором, он им стал, после того, как его ограбили.

— И что у него забрали?

— Деньги, он не мог вернуться домой!

— А почему не обратился к стражникам?

Не знаю, как Асу, но мне уже конкретно всё надоело! Тут получается, что не я рассказываю сказки (в каждой сказке есть доля правды), а мне пытаются с усердием загнать. Или Вирс думает, что я запутаюсь, забуду о чем брехала минуту назад? Так пусть не старается! Я же почти не вру, я просто выгораживаю себя. Точнее факт, как ко мне попала сережка, ну и Батю, он вообще ничего не сделал. А на самом деле здесь, по-моему, не судят… или судят?

— А он обратился!

— И?

— А он приезжий бы, и его стражники послали.

— Кто приезжий, и куда его послали? — спокойным голосом спросил Вирс.

Всегда легко запутать собеседника, каждый раз задавая вопросы, зачастую абсолютно не нужные. Так обычно следователь пытается найти ложь в рассказе. Некоторые вопросы задаются неоднократно, в итоге жертва устает отвечать одно и тоже, и может брякнуть что-то лишнее.

Я, конечно, не специалист, но одно могу сказать: главное не нервничать и всегда обдумывать свои ответы и по возможности отвечать односложными предложениями — легко сказать, но так трудно сделать.

— Вора, стражники послали лесом.

— Каким?

— Дремучим, — выдавила я через зубы.

— Зачем?

Он издевается? Похоже на то…, я тоже так попробую.

— За грибами, — улыбнулась я, стараясь подавить в себе раздражение.

— Какими?

— Галлюциногенными.

— Какими — какими?

— Кайфовыми!

— Это вы, сейчас, на каком языке говорите?

— На своём, у меня чужого нет.

— Ладно, — потер виски Вирс, — а как к вам серьга попала?

— Случайно!

— А подробнее можно? Не могла же она просто взять и появиться у вас в кармане.

— Почему вы так решили? — изумленно спросила я. — Может быть, мне ее подкинули?

И тут не выдержал Ас:

— Да вытащила она ее из кармана одного старика! — Потом понял, что ляпнул, и попытался оправдаться. — Что с нее взять? Любопытная…

В общем, был еще тот дурдом, вопросы посыпались снова, пришлось повторять одно и тоже по нескольку раз, укусить Аса за руку, чтобы он мне рот не затыкал, когда я ему пыталась объяснить, что со стукачами делают в местах не столь отдаленных. Вирс хватался за голову не в силах понять, как же ко мне попала сережка. Я остервенело отказывалась, не признаваясь, что нагло стащила её. Потому что всегда знала: вор тот, кто признался.

С Аса взяли поручительство о том, что я никоим образом не связана с убийством герцогини. Хомяк сидел в клетке с нервным тиком, а Вирс никак не мог сообразить, почему тот молчит. Я опять выдала версию: хомяк сломался. Вирс попросил меня написать мои показания на бумаге, что я без разговоров и сделала, но на русском языке никто кроме меня читать не умел, поэтому, мою писанину скомкали и выбросили в мусорку. А жаль, я там такой стишок про Аса написала, благо, цензурить его было некому.