Онлайн книга «Наивна и очень опасна»
|
В тумбочке противно запиликал телефон. «Трубка» у меня была самая простая, самая скромная, а потому никаких песен в него закачать нельзя было. Приходилось прятать от студентов и коллег это убожество. Впрочем, что уж теперь… «Мама», — высветилось на экране телефона. Я поморщилась. Сто пудов дядя Тоша доложил. — Лена, — взволнованный голос мамы был, наверное, слышен даже за стенами общаги, — Лена, как ты могла?! Тоша тебя на такое место устроил! А ты?! «Неблагодарная», — добавила я про себя, держа «трубку» в паре сантиметров от уха, чтобы не оглохнуть. Действительно, такое место, такое место. Платят шиш, гонора до фига, все, блин, распальцованные, преподам никому и слова поперек не скажи, послушно кивай и восхищайся их талантами, студенты крутые, как яйца. И что в том месте такого, кроме названия?! — Лена, что ты молчишь?! — Здравствуй, мама, — как и положено вежливой дочери, поздоровалась я, — ты их машины видела? А косметику? А одежду? Она стОит дороже нашего дома. — Лена! — прервали меня. — Как ты можешь быть такой меркантильной?! Разве этому мы вас с папой учили?! О да, конечно, как я могу. Бедность — не порок, в тесноте да не в обиде, и прочая чушь, которую родаки вбивали нам четверым с младых ногтей. Отец продал двухкомнатную квартиру в городе, купил частично построенный одноэтажный дом в деревне, чтобы детки на свежем воздухе росли. Три комнаты, кухня, туалет с ванной, летняя кухня, летний душ. И двенадцать соток, на которых мы сызмальства упахивались вусмерть. Три комнаты. На шесть человек. Плюс родичи отца, часто приезжавшие в гости. Шикарные условия. Да я лет с двенадцати мечтала отдельно жить! В своей квартире, пусть и однокомнатной, но в своей! Нафига мне вот это вот «не в обиде»?! Я тишины хотела, покоя, когда после школы приходила, а по комнатам малолетние братцы ураганом носились! — Лена! — вывел меня из воспоминаний голос матери. — Ты совсем не умеешь быть благодарной! О! С запозданием, но все же я это услышала. — Да, мама, хорошо, мама, не умею, мама, пока, мама, — скороговоркой пробормотала я и поскорей нажала на отбой. Был, конечно, соблазн кинуть «трубку» о стенку, как в фильмах, но я сдержалась: новую покупать не на что, а если я не отвечу на два подряд звонка от матери, она на уши поставит и дядю, и ментов, и всех, до кого дотянется. Я тяжело вздохнула, покосилась на тумбочку с печеньем, вспомнила о маячивших впереди голодных днях, без зазрения совести стащила с кровати соседки ее «настольную книгу», улеглась на свою постель и начала просвещаться. Ничего нового, конечно, не узнала. Крути хвостом перед богатенькими, строй из себя недотрогу, при этом хлопай глазками и надумай губки. И не забывай изредка характер показывать. В общем, как я и ожидала, чушь полная. Весь следующий день я провела в парке, на лавочках, возле аттракционов, с мазохистским наслаждением наблюдая, как веселится народ. Первое мая, праздник весны и труда, блин. В кошельке оставалось не так уж много налика, ближайший банкомат находился возле моего, теперь уже бывшего, вуза, впрочем, и карта не могла порадовать крупной суммой. Утром, прежде чем идти гулять, я схомячила один бич-пакет, уверила себя, что сыта, насыпала в карман платья несколько печенюшек, захватила сумку и пошла гулять. |