Книга Поместье леди Анны, страница 11 – Надежда Соколова

— Отец, — сказала я в него, и мой голос прозвучал странно — не из горла, а откуда-то из груди, будто сам шар заговорил. — Вчера к нам приехали люди из Эрфурта. Погорельцы, десять человек. Им нужна помощь. Одеяла, инструменты, еда на первое время. Ты можешь что-то прислать? Анна.

Слова легли в туман, и он на мгновение замер — будто вслушивался. Потом шар вспыхнул — ярко, бело-голубым светом, который заставил меня зажмуриться. Когда я открыла глаза, внутри было тихо и прозрачно, как в застывшем пруду. Только на дне тлела оранжевая точка, медленно угасая.

— Готово, — сказал Матиас. — Теперь ждите ответа.

Он убрал шар в сумку, затянул ремни и отошёл к окну. Я смотрела на его спину — широкую, сутулую — и думала о том, сколько же таких посланий прошло через его руки. Чьи голоса звучали в этом шаре, чьи слёзы, чьи надежды и страхи спрессовались в туманные спирали? Матиас никогда не рассказывал.

Ответ пришёл через два часа. Я сидела в гостиной, перебирала сушёные травы для чая — мяту, зверобой, липовый цвет, — и вдруг воздух передо мной колыхнулся. Золотистый вестник — маленький, размером со шмеля, но светящийся ровным тёплым светом — опустился прямо ко мне на ладонь. Я чувствовала его тяжесть — крошечную, но ощутимую, — и тепло, которое разливалось по запястью. Вестник раскрылся, и голос Амирана — бодрый, деловой, без всякой утренней хрипоты — разнёсся по гостиной так громко, что, наверное, было слышно на кухне:

— Анна, дочка. Завтра с утра отправлю портал. Всё, что нужно — одеяла, простыни, инструменты (топоры, пилы, молотки), еда на месяц. И немного ткани — пусть женщины сошьют себе одежду. Ты молодец, что помогаешь.

Вестник погас, истончился в воздухе, оставив на моей ладони едва уловимое тепло — как после пожатия. Я улыбнулась. Отец не умел быть долгим в письмах — ни в бумажных, ни в магических. Сказал дело, и хватит. Но я знала, что за этими короткими фразами — бессонная ночь, расчёты, приказы управляющим. Он не бросит. Никогда не бросал.

На следующее утро портал открылся ровно в восемь. Я специально вышла на крыльцо загодя, в четверть восьмого, и стояла, глядя на то место перед конюшней, где Матиас начертил мелом круг. Утро было прохладным, на траве лежала роса — последняя, осенняя, с мелкими пузырьками, похожими на застывшие вздохи. Матиас стоял в центре круга, раскинув руки, и я слышала, как он бормочет — не слова, не заклинания, а что-то похожее на скрип старого дерева или шум дальнего водопада. Воздух сгустился, пошёл рябью, и в этой ряби проступила вертикальная щель — тонкая, как лезвие ножа, но пульсирующая. Щель разошлась со звуком рвущейся ткани — громким, резким.

Из портала выгрузили тюки и коробки. Не просто выбросили — они выплывали сами, мягко опускаясь на траву, будто невидимые руки бережно ставили их одну за другой. Я насчитала двенадцать мест: четыре тюка, перевязанных верёвками, семь деревянных ящиков с железными уголками и один короб, оклеенный тёмной тканью. Астер и Ольнара — я позвала их заранее — пересчитывали, записывали в тетрадь, и перья их скрипели, поспевая за мельканием рук.

— Одеял десять штук, простыней двадцать, — докладывала Астер. Она разворачивала край одного тюка, и я увидела шерстяные одеяла — толстые, с тёмно-синей каймой, явно не из дешёвых. — Инструменты: топоры три, пилы две, молотки четыре, гвозди мешок. — Она заглянула в ящик, и в утреннем свете блеснули железные головки. — Еда: мука, крупа, сало, сушёное мясо, соль, сахар.