Книга Шустрое счастье, или Охота на маленького дракона, страница 49 – Анна Гаврилова

Возмущаться или прикидываться, будто не поняла, о чём речь, было бесполезно. Поэтому я кивнула и сказала прямо:

— Если с твоей стороны, – и этот момент я подчеркнула, – глупостей не будет, то клянусь быть самой послушной девочкой в мире.

Мужчина подарил сдержанную улыбку и покинул комнату. А мне не оставалось ничего другого как заняться багажом. Платья, бельё, обувь, шляпки… бес меня пожри, зачем я столько всего накупила?

Ах да… Я должна скрыть, что жила драконом. Анимализм – тоже преступление, и в моей ситуации он может стать последней каплей. Я и без всякого анимализма виноватая.

Утро я встретила в самом скверном расположении духа и, усаживаясь в нанятый Гертоном экипаж, едва ли не рычала. Сегодня всё было не так. То есть вообще всё!

Поданный нам завтрак был пресным и почти безвкусным. Погода стояла убийственная – настоящий осенний холод, да ещё и мелкая колючая морось с неба. Слуги, грузившие и крепившие мои чемоданы, двигались медленнее мёртвых мух. Ну а конвоир всё-таки не пожелал трястись в седле, мне предстояло разделить с ним карету.

От всего этого действительно хотелось рычать! А события, предшествовавшие завтраку и отъезду из Фагора, вызывали желание взвыть и разбить пару сервизов. Ну или заплакать, причём горько-горько. И… покусать кого-нибудь, желательно насмерть.

Да, ночь была ужаснее утра. Вечер тоже, мягко говоря, не удался. И очутившись на обитом красным бархатом диванчике, я прикрыла глаза и принялась перебирать в памяти последние события. Будто от этого что-то изменится. Будто что-то исправится!

Итак, вечер.

Я потратила добрых два часа на то, чтобы упаковать приобретённый багаж. Устала, как ездовая собака, и отправилась в ванную. Пока мылась, слышала какой-то странный стук, но желания выскочить из воды, чтобы выяснить, в чём дело, не возникло.

Зато по окончании гигиенических процедур любопытство всё-таки проявила. Вернее, попыталась проявить, но выйти из комнаты не смогла. То есть я отодвинула щеколду, дёрнула за ручку, и… ничего. Дверь не поддалась. Вообще. Никак!

Не сразу, но до меня дошло – слышанный стук тесно связан с этим событием. Что именно сделали с дверью, я не знала, зато личность инициатора данной диверсии секретом не являлась. Уже утром, когда Гертон соизволил зайти, чтобы сообщить о прибытии экипажа, выяснилось – снаружи приколотили дополнительный засов.

Но вечером я подробностей не ведала. Впрочем, технические детали были неважны. Сам факт того, что меня заперли, вот что взбесило!

Умом я понимала: поступок Гертона обоснован, и ничего особенного в нём нет. Более того – если бы сама оказалась на месте конвоира, то поступила бы так же. Однако на настроение эти доводы не влияли, и на некоторое время я впала в откровенную ярость.

Правда, стучать и требовать, чтобы выпустили, не стала – смысл? Но поступок этот к сведению приняла.

Когда волна ярости схлынула, я разделась донага и забралась под одеяло.

Весть о выступлении Астры и последующая встреча с сородичем отвлекли от очень важной вещи. От догадки, которая посетила ещё утром и занимала меня бо́льшую половину дня. И вот теперь, перебесившись, я к этому вопросу вернулась…

Это касалось трансформации.

Я предположила: что, если всё не так страшно? Что, если проблема не в магии, а кое в чём другом?