Книга Шустрое счастье, или Охота на маленького дракона, страница 118 – Анна Гаврилова

— Это магически выведенные звери, которые для гномов тоннели в земле выгрызали, – с готовностью пояснил мальчишка. – И не только тоннели – целые подземные города!

Как червь может выгрызть тоннель, я примерно представляла. Как червь может выгрызть город – нет. Это стало поводом усомниться…

— Откуда ты про хроники знаешь? – тем же шепотом спросила я. – С чего взял, что эта тварь досталась нам от гномов?

— Старейшина Ждан рассказывал, – пояснил Натар.

— А почему землекоп живёт в воде, а не в земле? – продолжила допрос я.

Мальчишка пожал плечами и сказал с присущей взрослым важностью:

— Потому что его хвост зажат где-то в расщелине. Он просто не может вылезти.

Я хотела поспорить, но передумала. Всё верно, Натар не врёт. Я не раз слышала, что хвоста чудища никто никогда не видел. Ну а про то, что выбраться из озера червь не в состоянии, всему Рестричу известно. Если б мог, у нас бы давно ни одного ловца не осталось!

Так что мне пришлось замолчать и, наплевав на сковывающий ужас, опять уставиться вниз. Я надеялась увидеть не только тело, но и морду чудища. Ведь когда ещё такая возможность представится?

Ну а чуть позже, когда уже возвращались в город, Натар ещё кое-что сказал:

— Зверь почти всегда голодный. Поэтому он так остро на любой, даже самый тихий звук реагирует. Говорят, он со ста шагов добычу чует. Но на земле не так проворен, поэтому утаскивает добычу в воду, особенно, если она живая.

Смысл последней реплики я тогда не поняла, зато позже…

…Мне двенадцать. В город приехали чужаки из числа тех, глядя на которых непроизвольно морщишься. Небритые, слегка оборванные, с неприятными манерами и при оружии. В общем, если не бандиты, то почти.

А через пару дней они, как это часто бывает, исчезли. И меня впервые заинтересовал вопрос – куда делись трупы? Ведь не на нашем же кладбище их похоронили, верно?

Вот тогда я пристала к Тору и с некоторым содроганием узнала, что с чужаками поступили «как обычно» – к озеру Отречения отнесли. И что скоро туда же отведут их лошадей, потому что умные люди улик не оставляют.

— А вообще они вовремя, – сказал тогда Тор. – А то ещё пара недель, и пришлось бы на Линскую ярмарку ехать.

— На ярмарку? – нахмурилась я. – А зачем?

— Как это зачем? За едой для этого чудовища, – отозвался Торизас. – Оно же, когда голодное, на весь Лабиринт воет. Разве не знала?

Я… может, и знала. Может, и слышала, но осознавать до этого момента даже не пыталась.

Тот факт, что мы закупаем быков и лошадей для прокорма обитателя озера, тоже как-то мимо сознания проходил.

Зато теперь я очень чётко уяснила: чужаки – это не только опасно, но и полезно! Правда, радости эта новость не принесла, а наоборот. Как-то очень гадко, очень неприятно стало.

Почему? В двенадцать я этого не знала. А позже думать не хотелось.

Здесь и сейчас вопросы «полезности» чужаков для общества метаморфов тоже не заботили. Здесь и сейчас я знала и понимала только одно – я бегу…

Бегу!

Несусь со всех лап!

Тороплюсь так, как никогда в жизни не торопилась!

Несмотря на острое драконье зрение и тусклое, но довольно сносное освещение, которое дают большие кристаллы, вмонтированные в потолок, тоннеля я не вижу. Для меня пространство сливается в нечто однородное. В некую единую, совершенно бессмысленную массу. В ночной кошмар!