Книга Счастье вдруг, или История маленького дракона, страница 67 – Анна Гаврилова

Плыву. На середине бассейна не выдерживаю и ныряю, чтобы дальше проплыть под водой, опять кувыркнуться, всплыть и снова к противоположному бортику устремиться.

Должно быть, я похожа на рыбку. Большую, золотую и хищную! А что? У меня же гребень острый и зубы ого-го какие. Правда, у рыб крыльев нет. Но мои крылья сложены и прижаты к спине, так что вполне сойдёт за причудливый плавник. А раз так, то точно рыбка. Неторопливая, но если надо – очень юркая.

— Ну и сволочь же ты, – донеслось от двери.

Маленький дракон резко сбился с ритма, но воды не хлебнул, нет. Развернулся, чтобы увидеть суровый прищур, поджатые губы и сложенные на могучей груди руки.

Ой. Ну в самом деле ой! Как неудобно получилось…

Я опять развернулась и бодро поплыла дальше, к той самой массажной зоне. Уже не наслаждалась, плыла по-собачьи, всем своим видом доказывая – я без пяти минут утопленница. А все мои ныряния и уверенные гребки… померещилось, честное слово!

Доплыла. Перевалилась через бортик. Кое-как добралась до скамеечки, села и сделала честные глаза. И тут же услышала:

— Неа. Не верю.

Ну почему мне так не везёт?

Светлость сделала шаг вперёд, прикрыла дверь ванной комнаты и уверенно потопала к шкафчику с банными принадлежностями. Молча и сурово извлекла из недр мебели щётку (уже знакомую, кстати, она раньше в гостевой ванной обитала) и два больших флакона.

Я же по-прежнему сидела на скамейке, так что только голова из воды торчала, и старательно изображала невинность.

— Ты никудышная актриса, – приблизившись, сообщил Дантос.

— Ву-у-у… – надеясь сгладить неловкость, сказала я.

— Ага, ага. Я так и понял.

Блондин положил щётку и один из флаконов на полочку для напитков, содержимое второго флакона вылил в воду. После бодро протопал к панели с краниками и рычажками, и спустя минуту вода забурлила – массажный эффект в действии.

И в тот же момент на поверхности начала появляться белая пушистая пена… Ну а когда эта пена заполнила всю массажную зону, я услышала строгое:

— Отвернись.

Эм… Кто-то собирается снять кальсоны?

— Астра, отвернись, пожалуйста, – повторила светлость.

Я фыркнула и подчинилась. Ишь какие мы… совсем стеснительные стали. И кальсоны на ночь, и отвернись, и слой пены толщиной в ладонь. Будто там осталось хоть что-то, чего я не видела!

Раздался тихий всплеск, вслед за ним новое распоряжение:

— Поворачивайся, зараза.

«Зараза? Я?»

Я подумала и тоже обиделась. Нет, ну а чего он обзывается? Сам меня на тот спектакль спровоцировал! Он же меня практически избил. И вчера избил. И вообще… я такая маленькая, такая несчастная, а он… живодёр!

В общем, мылись мы молча. Вернее, он мыл и сопел, а я терпела и сопела. Ещё отчаянно боролась с желанием ударить крылом по воде, чтобы окатить светлость пеной. И куснуть хотелось, и боднуть, и на голую ногу когтистой лапой наступить.

В столовую тоже молча вошли. Я мазнула равнодушным взглядом по выставленным на полу мискам, он не менее равнодушно взглянул на омлет, салат и что там у него ещё было. А потом не выдержал:

— Нет, ну я же ещё и виноват!

«В споре маленького и большого большое всегда виноватее», – философски заметила я.

И хотя оценить мой гений в полной мере Дантос не мог, что-то всё-таки понял.

— Ты невыносима, – усаживаясь за стол, сообщил он.