Книга Академия моей любви, страница 68 – Кристина Зимняя, Анна Гаврилова

После всех манипуляций я убрал магические следы своего пребывания и отправился обедать. Надеюсь, хоть кормят здесь лучше, чем защищают?

Если нет – точно вышлю уведомление в попечительский совет! И натравлю ревизионную комиссию, ибо, если в столовой беда, тогда совсем уж непонятно куда они тратят своё немаленькое, мягко говоря, финансирование. Финансирование, состоящее, в том числе, из бюджетных средств.

К обеду мне полегчало, но лишь физически.

Душевное состояние двигалось в обратном направлении – ползло куда-то в район плинтуса. Настроение всё больше портилось. Мало того, что я сама нервничала из-за прибытия Зейна, так ещё и в перерывах между нудными лекциями сокурсники вовсю обсуждали явление принца народу. А на парах в мозг то и дело ввинчивались чьи-нибудь гаденькие мыслишки.

И ни одной нормальной!

Словно на мою телепатию фильтр поставили: всё хорошее – мимо, всю гадость – ко мне.

Почему-то мысли Кори, которая явно сочувствовала и даже записку написала с обещанием, что мигрень скоро отпустит, существовали вне моего "слуха". Мечтания худенького парнишки, бросавшего влюблённые взгляды на рыжую девчонку за соседним столом, тоже проходили "безмолвно".

Зато глумливые планы подоставать вечером зельеваров или высмеивание дешёвого платья соседки – это пожалуйста.

Так недолго и веру в человечество потерять!

А ещё… ну совершенно же невозможно сосредоточиться на учёбе!

Решено! Больше никаких вечеринок, экскурсий и прочих развлечений!

После занятий запираюсь у себя и перерываю все добытые в библиотеке книги, пока не найду, как со своими нестабильными способностями бороться.

Заодно и от Зейна изолируюсь. Ведь не станет же он двери взламывать?

Не станет, правда?

Если честно, в благоразумие и сдержанность жениха верилось не очень.

Нет, понятно, что он получил жёсткое воспитание и способен себя контролировать. Вот только захочет ли? Что-то подсказывало, что такого желания у Зейна нет.

В столовой, в вип-питательной зоне, он демонстрировал нарочитую небрежность. А вместе с нею прищур – один в один как у ленивого, наблюдающего за птичкой кота. Вроде коту и дела до птички нет, а потом р-р-раз – прыг, хлоп, и только перья полетели.

В общем, есть мне расхотелось сразу. Более того, я решила, что неплохо бы поискать подножный корм! До зимы как-нибудь перебьюсь… Листики пожую, кору погрызу, яблочко какое попадётся – всё лучше, чем дегустировать деликатесы в привилегированном обществе.

К тому же, кроме жениха, были и другие соседи по столу.

Кирейн ухмылялся. И этой ухмылкой, а особенно позой, до смешного походил на Зейна.

Волк? Как бы ни так! Тоже кот!

Посередине между двумя котярами сидел полосатый хомяк – сопел, пыхтел и старательно надувал щёки. Нет, сам по себе Оуэн был вполне видным парнем. Красивым даже. Но конкретно в этом трио роль страшной подружки выполнял именно он.

В целом композиция напоминала не то картину с тремя богатырями, где двое герои, а третий – дурачок-неудачник; не то Змея Горыныча, у которого средняя голова лишняя и просит топора.

В любом случае присоединяться к этим сказочным персонажам не хотелось. Ни царевной, ни лягушкой, ни даже бабой-Ягой. Не хотелось, но… пришлось.

Не сбегать же при нескольких сотнях свидетелей?

Через арку я проходила словно на эшафот. Улыбалась, как кукла – неискренней пластмассовой улыбкой, – и впервые радовалась жёсткому лифу платья, гарантирующему королевскую осанку.