Книга Академия моей любви, страница 24 – Кристина Зимняя, Анна Гаврилова

— Вот и я говорю, что поженить их нужно прямо завтра! А можно и сегодня, – топнула ногой мама.

Его величество отрицательно качнул головой:

— Сколько времени нужно на то, чтобы подготовить банкет? – уточнил он.

— Мы сделаем всё возможное, – мама пожала плечами. – Если без феерии, то управимся за две недели.

— А если с «феерией»? – имелся в виду истинно королевский размах, такое торжество, чтоб вся страна запомнила, а соседи корчились от зависти ещё лет двести.

— Тогда два месяца, – мама погрустнела и даже скисла.

Мне же пришла отличная идея. Пусть короли так обычно не поступают, но если простым смертным можно, а консумация всё равно откладывается, то…

— Сделаем тайное венчание через неделю и пышное торжество через два месяца? – озвучил я. – Рина после венчания никуда не денется, а я… у меня будет два месяца, чтобы проявить себя заботливым и галантным. Через два месяца публично подтвердим уже данные клятвы, и… ну, собственно, всё.

Родители замерли, потом посмотрели с одобрением.

И ответили хором:

— Хорошо!

Я сознавала, что Зейну вряд ли понравится упоминание Кирилла, но принц отреагировал совсем уж бурно.

Подскочил по мне, вцепился в ладошку и, сверкнув серыми глазищами, процедил:

— Что за жених?

Это было вслух. А в моей голове прозвучало: «Врёшь, зараза! Просто разозлить хочешь. Не было у тебя никакого жениха, но сейчас я твою ложь почувствую!»

Та-а-ак…

Неожиданно пришло понимание, что враньё Зейн действительно уловит.

Если уж у них тут так развита магия, если водятся артефакты для определения всего на свете – включая невинность, – то какой-то уловитель правды у королевских особ точно должен быть.

И где гарантия, что это не вон то неприметное колечко на принцевом мизинце? Или не круглый серебристый медальон на его шее? А может это вообще какая-то из пуговиц – их тут целый блестящий ряд.

Но, с другой стороны, врать и не обязательно. Можно сказать правду, просто преподнести её по-другому.

В результате тщательного подбора слов, тощий, долговязый и белобрысый выпендрёжник Кирилл превратился в этакий идеал из глянцевого журнала. Про благосостояние навязанного жениха врать не пришлось, про полнейшее одобрение его кандидатуры семьёй – тоже. А уши – эти выдающиеся атрибуты недоделанного чебурашки? Ну кто же, описывая человека, упоминает их без лишней нужды? Я упомянула лишь лучшее! Высокий рост, утончённость, стать…

Мои «откровения» его высочество выслушивал молча.

Причём молча в обоих смыслах – сеанс телепатии больше не повторялся. Но, судя по злобному прищуру и стиснутым челюстям, это даже хорошо. Если у Зейна и были какие-то мысли, то сплошь матерные.

Зато в происходящем нашёлся и плюс: монолог о Кирилле отбил у Зейна желание общаться, принц откланялся в буквальном смысле. Кивнул и вышел, грохнув дверью. Тюйрин последовал за ним.

Но не успела я выдохнуть, как в покои вплыла её величество в сопровождении верной фрейлины. Вежливо уточнила, понравилась ли мне беседа с королевским советником, и завела привычную песнь о своём.

Симилия рассуждала о свадьбе и внуках. Она уже выбрала имя нашему с Зейном первенцу, а заодно выписала для меня какую-то особенную акушерку из соседнего государства. И акушерка эта уже выехала!

— Милая, она будет присматривать за тобой с первых дней беременности, – сверкнула белозубой улыбкой Симилия. И добавила поспешно: – Ой нет, не благодари!