Книга Покорение Огня, страница 57 – Анна Гаврилова

— Эмиль! – взмолилась я.

— Что не так? – повторил он. – Чего ты испугалась?

В следующий миг я нашла в себе силы вывернуться из захвата и отскочить. Гоняться за мной по комнате никто не собирался, более того – Глун тоже отступил и сложил руки на груди.

— Даша? – В его голосе прозвучали хмурые нотки. – Все хорошо?

Я помотала головой и, глубоко вдохнув, сказала:

— Эмиль, давай не будем усложнять наши и без того сложные отношения.

Мне подарили слегка удивленный взгляд, намекая, что неплохо бы пояснить. А я замялась – черт, из меня же дипломат, как из слона балерина. Но деваться было некуда, поэтому я собралась и начала… ну, собственно, с главного.

— Во-первых, я ничего о тебе не знаю.

Эмиля заявление не впечатлило. Более того, на его лице отразился скепсис.

О как! То есть, по мнению лорда фон Штирлица, я персона очень даже осведомленная? Ладно, поясним…

— Может, у тебя в империи невеста есть или вообще жена.

Как и в прошлый раз, при мысли об этом сердце наполнилось жгучей яростью. Однако голос мой прозвучал предельно спокойно, и я поставила себе пятерку за выдержку.

— Нет, – отчеканил Эмиль. – Я совершенно свободен.

Черт! Уже не пятерка, а десятка, потому что вздох облегчения я тоже сдержать сумела!

Зато в следующий миг поняла – засада. На каком-то очень глубинном, очень подсознательном уровне я сильно надеялась на то, что Глун ответит иначе. Потому что препятствие в виде жены или невесты было железобетонным. Остальные на его фоне меркли.

Но отчаиваться я не спешила и, помня о том, что следует быть тактичной, ибо мне с этим мужчиной еще из конфедерации бежать, сказала:

— Эмиль, я не такая.

— Не какая? – На сей раз в голосе норрийца прозвучали нотки раздражения. Словно я чушь несу. Словно я…

— Я не могу иметь отношения с таким, как ты.

А вот теперь Глун заинтересовался по-настоящему – подобрался весь, даже голову набок склонил, словно пытаясь рассмотреть меня получше.

— С каким «таким»? – спросил он тихо и как-то… чуточку злобно.

— Ты слишком неуравновешен и склонен к психологическому садизму. А это не мой вариант, Эмиль.

Глун промолчал. Вернее, он стоял и молчал, демонстрируя всем своим видом, что совершенно с моим видением ситуации не согласен.

При других обстоятельствах и с другим, менее важным для меня человеком, я бы, вероятно, сдержалась. А тут… так вдруг обидно стало. И хотя понятно, что спорить с ослами бесполезно, но я все-таки сказала:

— Именно благодаря тебе я оказалась на Поларе, не имея даже зубной щетки. С твоего молчаливого согласия меня заселили на пыльный чердак. И потом… ты сделал все, чтобы я отчаялась и сдалась. Ты издевался и точно получал от этого процесса удовольствие. Это называется садизмом, и это не для меня.

Ну вот, еще один высший балл за выдержку – слова прозвучали спокойно, хотя внутри все кипело. Увы, воспоминания о событиях тех дней по-прежнему задевали. А сильнее всего задевало то, что я влюбилась в человека, который имеет к этой ситуации самое прямое отношение.

К счастью, отрицать свою вину декан и куратор первого курса факультета Огня не стал. Причем к счастью для него – иначе я бы точно не выдержала и шарахнула каким-нибудь боевым пульсаром.

— Да, было, – сказал фон Глун ровно. – Да, издевался.

А после очень долгой, наполненной грозовыми молниями паузы добавил: