Книга Испытание Огня, страница 60 – Анна Гаврилова, Наталья Сергеевна Жильцова

— А если переселиться в зеркало поменьше? Такое возможно?

Кракозябр откровенно «завис» и ответил далеко не сразу:

— Никогда об этом не думал. Нужно попробовать.

Ага! То есть это напольное зеркало с вычурной рамой реально его дом! Или правильней сказать «база»? Интересно, а как так получилось, а? И почему именно это зеркало?

Увы, прояснить данный момент не удалось. Зяба сперва замер, словно прислушиваясь к чему-то, потому буркнул, что скоро вернется, и исчез. А зеркало вновь стало нормальным, и в нем теперь отображалась заметно утомленная студентка первого курса факультета Огня.

Глядя на тени под глазами и собственный несчастный взгляд, стало себя искренне жаль. Жаль настолько, что возникло желание снова приложиться к подаренному Глуном энергетику. И лишь воспоминание о том, чем закончилась прошлая дегустация, вернули в чувство.

Нет. Никаких допингов и уловок. Будем бороться честно. И хотя глупо верить в справедливость, но вдруг зачтется?

Еще один усталый вздох, и я снова развернулась, чтобы подойти к письменному столу, упасть на стул и открыть учебник по преобразованию первичной огненной энергии. Учиться, пока есть такая возможность. И не сдаваться! Ведь сдаться всегда успеем.

Удивительно, но как-то так вышло, что, изначально очутившись в самой гуще событий, во время расследования я осталась не у дел.

Мне ничего не рассказывали. Ни Каст, ни Дорс, который, безусловно, в курсе ситуации был. Даже Кракозябр, через зеркала подслушивающий, отмалчивался.

Это было не то чтобы обидно, но, черт! Неправильно! Несправедливо! Особенно после того, что мне пришлось пережить в спальне Глуна.

А самым неправильным было то, что когда я сунулась с вопросами, в ответ услышала лишь:

— Даш, не лезь. — Это от Каста.

— Успокойся. Без тебя разберутся. — От Зябы.

Дорс так и вовсе подмигнул, по голове потрепал и сбежал.

Успокаиваться не хотелось. Да и как можно успокоиться, когда такие дела творятся? А если добавить ко всему этому ощущение информационного вакуума, возникшее еще в понедельник? Нет, ситуация вокруг этого расследования, определенно, нервировала. И даже убийственный загруз по учебе, который устроили нам преподы, от ощущения неправильности не спасал.

И пусть длилось все это каких-то три дня, я все равно успела мысленно окрестить себя брошенкой и прийти к выводу: когда все закончится — сама объявлю бойкот! Всем! Кроме маленького «котика» с большими ушами.

Кузя был единственным, кто не забыл о моем существовании. Именно с ним я разделила радость первой стипендии, которую выдали во вторник, ему же поведала о первых успехах в вопросах трансформации пульсаров.

А утром в среду именно он, милаха с бордовой шерсткой, выслушивал мои сомнения на тему дополнительных занятий с Глуном.

Сказать Кузьме все я, разумеется, не могла. Поэтому спич получился невнятным. Вслух я рассуждала лишь о том, что занятие не состоится по причине расследования и присутствия в академии комиссии — ведь ясно, что господа из Совета педагогическое рвение не одобрят, следовательно, Глун не придет.

Ну и еще одна очевидная причина — Глун теперь не только препод и куратор первого курса, на него еще обязанности декана повесили. То есть он загружен по самую макушку, ему не до меня.

Кузя активно кивал, я же искренне пыталась понять — радует меня такое положение вещей или нет. И то и дело возвращалась мыслями к главной, на мой взгляд, причине — тому разговор в спальне.