Книга Испытание Огня, страница 101 – Анна Гаврилова, Наталья Сергеевна Жильцова

А вот принцип действия этих иероглифов я не поняла. В частности, было совершенно неясно, как так получается, что человек, которому отсылают вызов, точно узнает местоположение того, кто его зовет. Хуже того — у меня возникло ощущение, что составители методички этого тоже не понимали. Впрочем, я уже видела заклинания этого типа в действии, так что в эффективности не сомневалась.

И да, рисовала. Рисовала, стараясь запомнить последовательность начертания линий и не ошибиться с пропорциями. Причем так увлеклась этим процессом, что совершенно забыла о дополнительном занятии с лордом Глуном.

Хорошо, Кракозябр напомнил.

В итоге на обед я не шла, а бегом бежала. И искренне надеялась, что Каст, который в отличие от Дорса на выходные в академии остался, вновь прикинется хорошим мальчиком и трепать нервы не станет.

А еще молчаливо молилась, чтобы рыжий не вспомнил о джентльменских наклонностях и не вызвался проводить меня с обеда. Дело в том, что про увеличение количества дополнительных занятий я не сказала ни ему, ни воднику. И мне не хотелось, чтобы парни узнали.

Почему? Сама не знаю. Не могла я найти адекватного объяснения своему поведению. Собственные доводы в пользу занятий с Глуном уже не казались разумными. Даже мне они напоминали отговорки.

Так что да! Надеялась. И надежды, как ни странно, оправдались. Правда, в этот раз рыжий хорошим не прикидывался, но нашел другой объект для нервотрепки — Лерру. Уж очень наш огненный король был против ее опеки и искренне бесился от того, что телохранительнице на его протесты плевать. Причем настолько, что она даже огрызаться не стеснялась, а один раз не выдержала и, не иначе как вдохновившись моим примером, локтем ему под ребра заехала.

Так что обед прошел относительно неплохо.

Однако в момент, когда я вышла из столовой и поняла, что Глун не назвал место следующего занятия, все же стало не по себе. И куда идти? Он ведь даже не намекнул, чем мы будем заниматься — теорией, или практикой, или всем вместе.

А хуже всего было то, что я подсознательно готовилась все-таки к практике и сумку с тетрадями не захватила. То есть вообще о ней не вспомнила.

Тяжело вздохнув и мысленно назвав себя дурой, я все же зашагала к аудитории, в которой мы теорию обычно разбирали. Подошла к двери. Постучала. Не дождавшись ответа, решительно дернула за ручку и обнаружила — заперто.

Вариант — постоять тут и подождать, а вдруг Глун просто опаздывает, отмела практически сразу. Вздохнув еще раз, развернулась и поспешила в зал с зеркалами.

К тому моменту, когда я до этого зала добралась, сердце стучало как шальное. Но не от страха перед куратором, нет. Мне последний сон вспомнился! Эта ужасная ванная, эти отвратительные зеркала, эта мерзкая пена, и… Черт, кому я вру?

Это было волнующе. Настолько волнующе, что все три дня, прошедшие с того момента, приходилось отвешивать себе мысленные оплеухи, чтобы не вспоминать. А вот пока шла к залу, не вспоминать не получалось! И теперь не только сердце колотилось, но и румянец на щеках проступил — я чувствовала этот жар и ненавидела его люто!

Поэтому у двери пришлось остановиться и глубоко подышать. И лишь когда эмоции чуть-чуть схлынули, дернуть за ручку.

Дверь поддалась сразу же, и еще до того, как переступила порог, я услышала: