Книга Крик Алектора, страница 82 – Наталья Веселова

— Внимание! Внимание! Говорит руководитель гражданской обороны Санкт-Петербурга. Граждане! Воздушная тревога! Воздушная тревога!

Блокпоста на Киевском шоссе не было еще несколько дней назад, когда Владислав с Василисой наудачу ехали в ее деревенский дом. Теперь же длинная пестрая вереница машин, груженных сверх мыслимого, ожидала проверки документов; как всегда бывает в первые дни любого начинания, у наскоро установленного шлагбаума толпились перед невозмутимыми автоматчиками возмущенные люди, выскочившие из переполненных автомобилей, присевших от тяжести, как псы; голосили решительные женщины в мятых футболках, а сквозь открытые на жаре окна несся обиженный вой усталых детей. Из города, после утренней тревоги сразу же объявленного на военном положении, не выпускали даже не успевших вывезти семьи дачников, имевших участки в садоводствах вокруг мелких городков Ленинградской области. Проехать можно было только с документами о наличии зимних домов круглогодичного проживания и пропусков к этим домам – бумажек, в каждую из которых можно было вписать не более двух человек «гостей», что немедленно и сделала Василиса, после того как, припарковав свой внедорожник на обочине, сбегала на пост и оперативно выяснила условия проезда. Их машина оказалась одной из немногих пропущенных – и вслед прорвавшимся из обреченного города «счастливцам» неслись завистливые проклятия, явно указывавшие на невысокое мнение честных трудящихся о «чертовых куркулях», якобы и тут ухитрившихся сунуть военным миллионную взятку.

Пока, стоя у опущенного окна их машины, немолодой сержант дотошно проверял удостоверения личности водителя и пассажиров, по его свинцовому лицу ровно ничего нельзя было понять об их дальнейшей судьбе (могли попросту взять за шкварник и выбросить на дорогу, как только что поступили с толстозадым низеньким человечком, теперь качавшим права перед словно окаменевшим начальником в низко надвинутой каске).

— Можете проезжать, – наконец, хмуро бросил сержант, не отдавая чести, и ткнул бумаги в руки Василисе.

Водительское стекло сразу же медленно поползло верх, но до того, как оно полностью поднялось, в машине ясно слышен был сиплый визг кругленькой, на тонких ножках и с широким, расплывшимся темно-грязным пятном пробора в желтых жирных волосах дамы – жены скандалившего толстячка:

— Паразиты!!! Сначала жрали за наш счет годами!!! А теперь в замки свои едут с б….ями!!! – это она углядела холеное лицо и ухоженные волосы женщины, уверенно и властно общавшейся с военными, сразу же безошибочно дав ей то же определение, что и «недостойный иерей Герман», только употребив более привычное в народе словечко. – И теперь будут там в бассейнах плавать и икру жрать!!! А мы тут либо с голоду сдохнем, либо живьем сгорим!!! Чтоб вам там своими деликатесами подавиться!!! И машины ваши чтоб все повзрывались нах!..

Визг затихал вдали, машина быстро набирала скорость на почти пустом шоссе.

— Бедные люди… – проговорил отец Петр. – Не ведают, что творят. Господи, прости ей, не возвращай на голову этой несчастной ее проклятие.

— А она права, между прочим, – ввернул с заднего сиденья Владислав. – Раз уж до такого дошло, так выпустили бы из города всех желающих. В случае… если опять, как сегодня… но по-настоящему… Все-таки на порядок меньше жертв получилось бы.