Книга Спасение души несчастного. Том 1, страница 237 – Лин Няннян

— Проклял нас демон-заклинатель огня Хоцзучжоу. Я не знаю причин, не знаю даже, чем мы его так разгневали, но, когда я его настиг, этот гад вдруг решил умереть от своего же проклятия. Если бы я тогда знал, предположил, что так выйдет, я бы попытался поймать его живьем и выпытать из него все ответы, но теперь такой возможности попросту нет. На самом деле проклятие дома Мэн имеет иное название – проклятие восставшего Хэйфэна. Так, по крайней мере, гласят выдержки из записей о войне на границе юга и востока.

Когда Мэн Чао об этом упомянул, в голове У Чана всплыл их недавний разговор. Тогда приятель сказал, что искал записи о своем прапрадеде – главнокомандующем Мэн Цзюне, а сейчас выходит, что все поиски были нацелены куда глубже. В библиотеке клана Луань Мэн Чао сделал удивительную находку: два выживших генерала после громкого разгрома принялись утверждать, что на стороне южан была не только численность, но и парочка бессмертных воинов. Последние не боялись ничего: ни ран, ни многочисленности армии противника, ни оружия в руках восточного войска. Бессмертные воины, сражавшиеся на стороне южан, буквально смеялись в лицо врагу, пускали реки крови и открыто наслаждались этим. За их безумную жестокость их прозвали демонами во плоти, но никто и подумать не мог, что перед смертными и правда стояли темные боги.

Когда один из разведчиков Востока донес это известие до главнокомандующего и остатка армии, Мэн Цзюнь счел должным призвать к ответу тогдашнего главу клана Ба. Простить кровожадного главу можно было за многое: за то, как он предал волю Агатового величества и, подгадав момент, бросил все силы для сеяния смуты в других главенствующих домах; за то, что поставил семейство Чжао на колени и вынудил всех считать территории Юга и Запада едиными; за то, как обошелся с угнетенным народом, принудив биться за своего же захватчика, и за то, что довел всю Поднебесную до пятилетней войны. Но за то, что он делал все это не собственными силами, а пользовался поддержкой демонов, главнокомандующий Мэн простить его не смог.

Как человек с высокими моральными принципами, он счел себя должным воззвать к совести противника. Когда перед глазами главы Ба со стороны Востока вышло огромное войско под командованием Мэн Цзюня, нечестивцы вдруг всполошились и устроили огненно-кровавую бурю. На месте, где сошлись армии Востока и Юго-Запада, до Небес распростерлась огненная стена, а из нее, словно через столб воды, вылезло целое скопище демонов, которые перерезали и перегрызали глотки людям, позволяя пламени сожрать их тела. Там же погиб прапрадед Мэн Фэна со своим старшим сыном и там же отдал свою жизнь бывший глава Ба.

Можно сказать, для двух домов – Ба и Луань – тогда все вышло крайне удачно: вместо мщения за погибших и отстаивания правды кланы устроили холодную войну и окончательно разорвали все отношения друг с другом.

Тогда же в записях о прошедших кровопролитных днях Мэн Фэн и нашел упоминание о проклятии: нечестивец, вызвавший огненную стену, был заклинателем огня, а его подоспевшие из царства демонов соратники временами в пылу битвы обращались к нему «господин Хэйфэн».

У Чан поймал себя на мысли, что поступил бы так же, как Мэн Чао: ринулся бы навстречу единственному шансу, чтобы снять проклятие.