Книга Спасение души несчастного. Том 1, страница 147 – Лин Няннян

Сянцзян продолжал приближаться к богине. Его ноги словно увязли по колено в воде, каждый шаг казался тяжелым и грузным. Но демон не сдавался.

Услышав лишь начало фразы богини: «Пойми же, Лян Фа…» – Го Бохай наконец решил высказаться. Он поднял голову, выставив перед собой руку, будто бы хотел произнести самую главную речь в своей жизни, но проговорил вяло:

— Вообще-то… ик! – Он осекся и икнул, чем молниеносно приковал к себе внимание обоих. – Вообще-то, каждая д-душа – ик! – с-сыщет прощения… – немного покачнувшись, он, как после двух чарок крепкого, обжигающего гортань вина, замертво бахнулся головой на маленький столик.

Впервые в жизни Сянцзян ощутил, каково это, когда сердце уходит в пятки, но не из-за «опьяневшего» Го Бохая, а от осознания своей оплошности. Он обернулся к Лун Мэйфэн:

— Ах ты старая карга! Что ты ему подмешала?!

Она ничего не ответила, лишь опустила руку с веером, и ее мелкие морщинки разгладились. Грусть, отразившаяся на ее лице, и ее томное молчание подсказали Сянцзяну, что и он попался на ее уловку, когда выпил из пиалы…

Но ведь этот напиток был просто крепко заваренным чаем, никакого лишнего привкуса демон в нем не почувствовал, зато в какой-то момент демон четко осознал: та ощутимая в каждом шаге тяжесть была делом не ее рук. Это было не заклинание – причины крылись в выпитом!

Недолго думая, он ринулся к телу у столика, но резко почувствовал, как все вокруг поплыло. Предметы стали менять форму, он ощутил непривычную легкость в ногах. Чуть поодаль стоял высокий шандал с давно потухшими свечами, и, ухватившись за него, Сянцзян стал бороться с наплывающей на глаза дымкой. Демон оказался более стойким, чем Го Бохай, хотя оба выпили ровно по одной пиале. Может, из-за того что Сянцзян был демоном, в отличие от Го Бая, а может, потому что бывший последователь богини был более эмоционален.

Немного поразмыслив, что же могло быть намешано в их пиалах, Сянцзян через силу произнес:

— Дурман-чай!

Ему стоило промолчать, так как на эти два слова он потратил весь остаток сил. Он упал и за собой потащил старый шандал, который со звоном ударился о пол забытого смертными храма. Оказавшись у маленького столика по другую сторону от Го Бохая, Сянцзян попытался встать, но тело совсем отказывалось подчиняться приказам окутанного туманом мозга.

Дурман-чай, или по-другому чай, раскрывающий взор, притуплял ощущения, а после вводил выпившего в сон, в котором каждый вынужден столкнуться со своим «я». Кто-то даже считает, что, выпив такой напиток, можно увидеть будущее или истину бытия. Однако на востоке Поднебесной его часто приравнивают к алкоголю, не более.

Сянцзян сейчас размышлял не об этом, а о том, зачем богиня это сделала с ними: Лун Мэйфэн возжелала столкнуть своего последователя лицом к лицу с его страхами и разрушить тем самым наложенную на него печать Забвения? Сянцзян перевел глаза на медленно приближающуюся размытую фигуру:

— Это не тебе… решать…

— Птенчик пытается очистить имя своего бывшего последователя – бога войны Лян Фа, смыть с его рук кровь владыки демонов. Для этого он должен перестать прятаться, особенно за печатью Забвения… Иначе он вовремя не сможет осознать, кто есть кто. – Она слегка наклонилась над ликом демона и произнесла последнее, что тот запомнил: – В каждой душе можно сыскать добро, но не каждому дано воззвать к ее добру.