Книга Спасение души несчастного. Том 3, страница 51 – Лин Няннян

Ба Вэньлинь разумно ограничилась шуткой. И Бань Лоу промолчал, достойно выдержав этот удар. Однако даже ничего не ответив, он, казалось, серьезно отнесся к ее словам. Остальные же не нашли в себе желания вмешиваться.

Наконец люди по одному принялись покидать Небесный павильон. У Чан под взором наставника шагнул вперед и с учтивым поклоном остановился перед центральной фигурой. С утра Го Бохай не заметил, но сейчас блик серебряной подвески на поясе ученика остро зацепил его внимание – артефакт Туманного хребта! Когда его вернули? Дурное предчувствие окутало наставника при виде того, как владыка похлопал У Чана по плечу.

Неожиданно кто-то подхватил Го Бохая под руку. Он опустил голову и не удержался:

— Госпожа Мяо? – Уж чего больше послышалось в его голосе, удивления или негодования, даже он до конца не понял.

Мяо Цзе с немереной прыткостью дернула Го Бохая на себя и быстро вывела наружу. Следом топнула ногой и пригрозила:

— Вы сегодня же покидаете Туманный хребет с учеником, другой возможности закончить наш разговор не представится. Поэтому либо по-хорошему идете со мной, либо по-плохому!

Го Бохай перевел взгляд на каменную лестницу, ведущую к высоким дверям Небесного павильона. В золотых лучах стены словно охватило алое пламя. Разевая пасть, оно уставилось на наставника, точно подсказывая: возвращаться будет неразумно.

Серьезный тон Мяо Цзе снова привлек внимание Го Бохая:

— Это касается покровителя Запада.

И стоило ей упомянуть Лян Фа, он более не колебался.

Оба незаметно для остальных покинули храмовую площадь. Го Бохай следовал за Мяо Цзе, не теряя осторожности. Прошло не так много времени, прежде чем они увидели белую точку – летнюю беседку, где некогда наставники уже собирались. Отсюда открывался хороший обзор: и на главный двор с колодцем, и на Небесный павильон, и даже силуэт пагоды виднелся на горизонте – одним словом, если кто-то захочет подобраться, его сразу заметят.

Не успел Го Бохай до конца додумать мысль, как ощутил странность: звуки куда-то исчезли. Ни шелеста сухих листьев под ногами, ни стрекота проснувшихся насекомых – ничего больше не касалось слуха. Фальшивая тишина отрезвила его, и он отступил.

— Нельзя, чтобы этот разговор кто-то услышал, – произнесла Мяо Цзе быстрее, чем наставник успел задаться вопросом.

После она бережно подхватила Го Бохая под руку, подвела к беседке и усадила неспешно, точно успокаивала ребенка. Это выглядело несколько странным, почти унизительным. И было бы поразительно, если бы человек, которого обвели вокруг пальца, да и еще так жестоко, проявил сейчас полную покорность. Поэтому, едва столкнувшись с серым взором, Мяо Цзе охнула:

— Вижу, вы не простите меня. Мой поступок ужасен, и я не питаю надежд, что вы меня поймете. Но хотя бы удостоверьтесь, что я честна перед вами.

Уверенным движением она вынула веера из-за широкого пояса и шагнула вперед. Тень хрупкой фигуры легла на колени наставника, и в то же мгновение в его руках оказались опахала.

— Вы как никто знаете: ни мне, ни вам, ни даже владыке не под силу подчинить волю духовного оружия. Передать его кому-то может только сам владелец. Попробуйте взмахнуть, чтобы убедиться в моей правоте.

Под твердым взором Мяо Цзе Го Бохай рассеянно провел пальцами по сложенным веерам.