Книга Спасение души несчастного. Том 3, страница 128 – Лин Няннян

На плечо наследника гулко упала ладонь.

— Горжусь. – Сянцзян пару раз похлопал его. – Наконец-то ты стал настоящим мужчиной. Хватит бегать и всем сопли подтирать.

У Чана передернуло – не то от раздражения, не то от отвращения. Вместо слов он бросил холодный взгляд, и только дурак продолжил бы этот разговор. Оба, демон и пленник, примолкли, и тишина стала навязчиво грызть мысли.

— А что насчет Дяо Ши? Что ты сделал с ним? Почему создается впечатление, словно он собственной прославленной на всю Уюнь фамилии стыдится?

Услышав вопрос из-за спины, Цюань Миншэн не стал оборачиваться и, казалось, даже фыркнул себе под нос:

— Это вышло случайно.

Сянцзян впервые за долгое время обратил на него внимание. Оно и понятно: истории, которые происходят случайно, всегда будут забавнее любых других.

— Он… ну, как бы это сказать, – начал Цюань Миншэн. – Негодяй, самодур и распутник. Сомневаюсь, что у него вообще есть душа. И рожден он был наверняка от какой-нибудь уличной собаки, поэтому и на человека-то мало похож.

Бровь У Чана поднялась: описал так описал. Цюань Миншэн продолжил, но словно бы не хотел во всем сознаваться:

— Господин Бань Хэн поручил мне сделать так, чтобы вы поскорее уехали из города и не желали в ближайшее время возвращаться. Тогда бы он спокойно уладил дела, которые шли вразрез с его планами.

И уничтожил все следы: ни кочевников, ни свидетелей.

— Так я подслушал разговор в мастерской некой женщины. Дочь ее столь прекрасна и нежна, что к их дому приезжало много слуг и свах по просьбе желающих жениться на ней.

И одним из многих оказался Дяо Ши.

Посетительницы мастерской упрашивали женщину поберечь дочь. Говорили, что Дяо Ши бесчестный: предлагает женитьбу, присылает выкуп, но все невесты, по слухам, находятся в статусе наложниц или даже, скорее, украшения его большого сада. Он никому их не показывает, чтобы не подтверждать сплетни, но и покрасоваться не может. Казалось, будто это ничем не отличается от императорского двора. Закон не нарушается. Вот только девушки, обманутые и в надеждах, и в чувствах, самые настоящие пленницы желаний Дяо Ши: ни выйти на улицу, избежав осуждения, ни вернуться в отчий дом. А знали бы они сразу, то, вероятно, отказали бы.

Женщина не послушала совета, надеясь на благоразумие дочери. Поэтому в один из дней в семействе Дяо устроили празднество. Все походило на подготовку к свадьбе, однако самой свадьбы она бы не дождалась. Стоит невесте ступить на порог, и ее тут же запугают.

Цюань Миншэн пожелал проследить за этим действом. Причину он так и не пояснил – возможно, из чувства вины за бесплатный труд мастерицы. Зато поведал, что увидел, оказавшись там: всех девушек в саду. Каждая занималась чем-то своим, но на их лицах не читалось радости. Они смотрели на прибывшую в свадебном наряде и завидовали. Только не ей, а красоте платья и несбывшимся мечтам.

Ни родителей, ни свахи. И даже отец с матерью Дяо Ши отказались явиться: не пожелали взглянуть на очередной позор и бесстыдство сына. Дочь мастерицы не устроило такое положение, и тогда в ход пошли упреки. В ее неземной красоте, в глупости женской, в том, как на нее теперь будут смотреть семья и соседи, если она вернется в красном одеянии. Но эта девушка не испугалась осуждений. Она влепила Дяо Ши пощечину, бросилась к воротам, а жених как знал: не пустил и решил довести дело до конца – оборвать этот прекрасный цветок, чтобы больше никому не достался. Тогда-то Цюань Миншэн и не выдержал.