Книга Спасение души несчастного. Том 3, страница 101 – Лин Няннян

Потолок комнаты поплыл перед взором. Ло Сы схватился за лицо и завопил во всю силу – голос его пролетел через коридоры, разбудив жителей усадьбы.

Люди сбежались к распахнутым дверям покоев. Чиновник привел стражу и, переступив через порог, увидел, как его сын в страхе забился в угол.

В ту злополучную ночь почти никто в усадьбе не сомкнул глаз. Лекари из города сменяли друг друга, но никто не мог унять бред Ло Сы. Он выкрикивал бессвязные слова, отталкивал от себя всех и в ужасе смотрел на их тени. Наутро гости уехали, так и не узнав о беде, и на ее фоне все странным образом забыли о Моине. Лишь раз о нем вспомнили слуги, сплетничая, как горожанин, что привел его, резко уехал из дома, а вещи сироты сжег без объяснения.

Но все плохое когда-нибудь должно закончиться. Вот и Ло Сы понемногу начал приходить в себя, спать лучше и показываться из своих покоев. Отец никак не мог нарадоваться. Жизнь, казалось, возвращалась в прежнее русло. Ло Сы тоже убеждал окружающих в этом, но сам почти всегда отказывался появляться в обществе. Стоило ему выйти и ради приличия улыбнуться какому-нибудь человеку, и его собственная тень будто бы начинала злиться. И потому из страха кому-нибудь навредить он годами держался в стороне.

Обещание «Я не оставлю вас», некогда данное Моинем, навсегда пленило мысли Ло Сы. И даже на старости лет он продолжал замечать задумчивый темный силуэт на стене и в отражениях.

Говорят, Ло Сы прожил долгую жизнь, хоть и не женился, хоть и не завел знакомств. Он не покидал усадьбу. И слуги, менявшиеся каждые несколько месяцев, рассказывали странные вещи. Что Ло-младший после кончины отца начал разговаривать сам с собой. Что в его комнате всегда, даже летом, стоял мертвецкий холод. Что иногда по ночам из покоев доносился нежный, но какой-то пустой голос. Если пройти мимо окна и встать под плакучей ивой, можно было увидеть две тени на стене. Одна – сгорбленная, скрюченная от старости. Другая – прямая, неподвижная, склонившая голову набок, словно прислушивающаяся к чему-то.

Однажды пришло время, и Ло Сы не стало. После похорон усадьба перешла во владения новой семьи. Молодая служанка, прибираясь среди пыльных вещей, неожиданно нашла длинное письмо. Из любопытства она заглянула в последние записи и сразу догадалась: автора всю жизнь изводил демон. Он привязался к своему господину и сам испытывал боль оттого, что не может ни уйти, ни отпустить его.

«Мне не нужны другие цветы. И миры иные меня не интересуют. Мне лишь нужны были вы. Заберите меня за собою», – кривыми иероглифами осталось послание в конце старого письма.

Сянцзян вальяжно сидел на стуле, закинув ноги на соседнюю скамью, и с раздражением наблюдал за негодником. Конечно, история была не из коротких, однако кому понравится рассказывать в пустоту? Вот и демон следил за своим слушателем и каждый раз, когда веки наследника предательски опускались, ударял ладонью по столу. Глухой звук пробуждал У Чана, но ненадолго – все же несколько дней скитаний давали о себе знать. Поэтому Сянцзяну мало помогло его усердие: в конце концов он упустил тот миг, когда ровное, почти беззвучное сопение наследника перешло в глубокий сон.

«Да такому хоть в гонг под ухом бей – все равно заснет, даже на посту!» Мысленно сплюнув, Сянцзян бросил ленивый, пресыщенный взгляд в резное окно.