Книга Лабух, страница 24 – Иван Оченков

Нельзя сказать, чтобы с этим явлением не боролись. Попавшихся беспощадно изгоняли из партии, сажали и даже расстреливали, но… пришедшие на их место через несколько месяцев становились такими же. Потом некоторых из них объявят жертвами политических репрессий.

Но, как бы то ни было, жилплощадь я всё-таки получил. Дом, куда мы отправились вместе с ушлым чиновником, совершенно неожиданно показался мне знакомым. Трехэтажный, с мезонином и портиком над парадным подъездом и обширным двором, вход которого находился с другой улицы. Чёрт возьми, да ведь он дожил до моего времени! Более того, именно в этом доме жил Сеня Фельдман, благодаря которому я и отправился в прошлое!

— А что, товарищ Фельдман тоже тут проживает? — поинтересовался на всякий случай у провожатого.

— Нет, конечно, — даже вздрогнул от такого предположения Гулин, после чего воровато оглянулся и прошептал мне с видом заговорщика. — Вообще-то здесь живёт одна особа, которой наш начальник милиции оказывает знаки внимания. Но, распространяться об этом не рекомендую!

— Понятно.

Выделенная мне комната находилась в одной из коммунальных квартир на втором этаже. Просторная, квадратов примерно в двадцать пять, с лепниной на высоких потолках. Единственным предметом мебели в ней оказалась металлическая кровать с никелированными шишками на спинках и сеткой на пружинах. Вполне вероятно, что прежде она находилась в каком-нибудь богатом купеческом доме, а позже оказалась реквизированной народной властью.

— А кто здесь проживал ранее?

— Да так, один ответственный работник…

— Посадили?

— Ну, что вы! Выделили отдельную квартиру.

— Кучеряво!

— И не говорите, — едва не всхлипнул заведующий хозяйством. — Мне самому, поверите ли, приходиться ютиться в двух комнатках со всей семьей, а у меня мал-мала-меньше.

С этими словами расчувствовавшийся Гулин, отдал ключ от огромного навесного замка и, что называется, откланялся. То есть, вышел вон с гордо поднятой головой, оставив меня одного против насупившихся коренных обитателей.

Собственно говоря, коренными тут были только старушка, проживавшая в одной комнате вместе с внуком — хмурым тощим подростком, постоянно смотрящим исподлобья. Прежде владельцами квартиры были именно они, точнее их семья. Потом с ними проделали все тоже самое, что с семьей Модеста, и в результате их соседями оказалось еще шесть семей — ровно по числу отдельных закутков, включая ванную.

Судя по всему, здешние обитатели всерьез надеялись на присоединение освободившейся жилплощади к своей, а потому встретили моё появление без малейшего энтузиазма. Но, как говорится, человек предполагает, а совнарком располагает.

— Граждане соседи! — начал я, постаравшись придать голосу внушительность. — Торжественный митинг, посвященный моему прибытию, предлагаю считать законченным. А теперь давайте знакомиться — Николай Семёнов.

— Вы из каковских будете? — сразу же решила уточнить мое социальное происхождение и статус монументальная женщина с большой родинкой на породистом носу.

Что ж, на этот вопрос у меня всегда есть что ответить.

— Демобилизованный боец Первой конной армии!

— А гитара? — подозрительно посмотрела на футляр соседка.

— Личный подарок товарища Буденного!

— Вот и хорошо, — непонятно чему заулыбалась она. — Я уж боялась, что интеллигент какой-нибудь. Товарищ, вы как сознательный красноармеец должны войти в наше положение.