Книга Константин. Восточный фронтир Империи, страница 119 – Иван Оченков, Антон Перунов

— Это серьезное обвинение.

— И у меня есть все основания их выдвигать! Тем более, что они не ограничились одним покушением, но и пытались напасть на моих людей.

— Положим, что так. Чего вы хотите?

— Правосудия, разумеется!

— Правосудия?

— Именно. Выяснение имен и последующее наказание истинных виновников, а также соответствующую компенсацию, включая уже занятые мной территории, а также публичные извинения, принесенные сегуном.

— Самим сегуном⁈ — ужаснулся Харрис.

— Ну, я знаете ли, тоже не последний человек в России.

— Да-да, милорд, разумеется, я понимаю. Но… это Азия. Здесь очень своеобразные понятия о чести и сохранении лица. Боюсь, что на последнее господин сегун никогда не пойдет.

— Хорошо, пусть это будет император!

— Осахито Комэй?

— Ну да.

— Боюсь, это решительно невозможно!

— Тем хуже для Японии. Не знаю, насколько вы, мистер Харрис, осведомлены о моей манере воевать, но каждый следующий день нашего противостояния будет приносить подданным Микадо все новые и новые потери.

— Боже правый, неужели вашему сердцу совершенно чуждо милосердие? Умоляю, пожалейте жителей Эдо. Они и без того не успели оправиться от страшных потерь. Ведь в марте после катастрофического землетрясения обрушились очень многие дома, погребя под завалами множество ни в чем не повинных людей, а затем ураганный ветер разнес огонь и буквально выжег город. Мне называли цифру в 107 тысяч погибших! И вот сейчас, когда пришли вы, они вновь впали в панику. Вы правы, предполагая, что ваше грозное имя и манера воевать хорошо известны по всему миру. Слава об одержанных вами победах докатилась и до этих диких мест.

Потому люди в панике покидают Эдо. Все дороги на выезд из города вглубь страны запружены потоками беженцев. Старики, женщины, дети, младенцы, все бегут, боясь вашего гнева, сокрушительной мощи русских орудий и суровой жестокости ваших воинов. Как цивилизованный человек я не могу смотреть на это без содрогания.

— Вы напрасно судите о моей кровожадности по британским газетам. На деле все обстоит ровно наоборот. И я, и мои подчиненные, в отличие от тех же англичан или французов, всегда строго придерживались правил ведения войны и намерены делать это впредь. Разумеется, это война и жертвы в ней неизбежны, но мы делаем все, чтобы избежать потерь среди мирного населения. К тому же не японцам упрекать других в жестокости. Я лично был свидетелем тому, как они поступают с айнами. Грабежи, убийства и насилие, — вот все, что они несут этому мирному и кроткому народу. Да-да, мистер Харрис, я видел глаза туземцев и могу сказать, что довести до такого состояния можно только изуверствами в течение десятилетий.

— Так вы решили заступиться за угнетенных? — недоверчиво усмехнулся консул.

— Нет конечно. Повторяю, княжества Мацумаэ и Сендай поплатились за свои преступления. Первые — за нападение на меня лично. Вторые — за предательский удар после достигнутых договоренностей и убийство моих матросов… Что же касается количества жертв, могу сказать лишь одно. Вчера японцы расплатились за каждого убитого сотней своих жизней, но если они не одумаются, завтра счет пойдет на тысячи!

— О, это справедливая цена! Цивилизованный человек стоит несоизмеримо выше азиатов.

— Да почему же? Такие же условия и для британцев с французами. Ну, с вашей родиной мы в дружбе и согласии, так что тут и говорить не о чем. Надеюсь, так оно будет и впредь.