Книга Константин. Восточный фронтир Империи, страница 115 – Иван Оченков, Антон Перунов

— Вполне вариант. Оставляй «Громобоя» стационером для связи с Лихачевым, а сами с Вадбольским идите дальше на юг.

— Будет исполнено, Константин Николаевич.

— Успехов тебе, Павел Иванович. Мы ждать не станем. Сегодня же отправимся в море.

Для обеспечения порядка и безопасности я оставил сотню казаков Тацыны на Русском, приказав заодно выделить им и жилье и землю для будущей станицы рядом с городом между речками Оно и Кунебетсу. Еще сотню передал в качестве десанта Истомину. Роты морпехов ему могло и не хватить для надежной высадки в порту Нагасаки. А последняя сотня во главе с самим атаманом поехала с нами.

Здесь, в Александровской гавани, для защиты новых владений мы оставляли сравнительно тихоходного «Стрельца» и колесный фрегат «Чародейка». Назначенный командовать временным соединением капитан второго ранга Баженов, получил от меня напутствие.

— Ты, Александр Иванович, следи за обстановкой. Для вас с Кострицыным главная задача — не допускать высадки самураев на наш берег. Бдите день и ночь. Разрешаю в качестве превентивных мер атаковать любые японские суда, какие заметишь и в самом Сангарском проливе, и по его южным берегам. Казаки тоже под твоим началом будут. Подумай, где бы им лошадок достать. На севере Хонсю точно их разводят, так что подумай, как это лучше организовать, но главное держи границу на замке.

Мы пошли вдоль восточного берега в уже привычном составе. Мой флагман, Шестакова и «Бульдог» Брылкина. Будем рассчитывать не на число кораблей, а на подавляющую мощь железного фрегата и его 70 пушек. Первой целью мы наметили город Сендай, столицу одноименного княжества на северо-востоке Хонсю. Можно сказать, мы попытаемся взять Японию в клещи. Вот только сил маловато. Поскорее бы Лихачев вернулся. Все же два его фрегата — это почти сотня орудий. Весомая прибавка к совокупной мощи нашего бортового залпа.

Еще летом прошлого 1856 года президент САСШ Франклин Пирс назначил мистера Таунсенда Харриса первым в истории генеральным консулом Штатов в Японии. Харрис, первоначально прибывший с единственным сотрудником — помощником и переводчиком Хескеном, даже не мог сойти на берег.

Чиновники утверждали, что приезд консула «незаконен», ведь по договору иностранный посланник мог приехать в Симоду только «при обоюдном желании сторон». К счастью, американский дипломат имел при себе составленную на английском копию договора, заключенного коммодором Перри, и заявил, что в нем нет такого пункта и разночтения вызваны ошибкой японского переводчика. После долгих препирательств и споров ему все же дозволили ступить на японскую землю. Но это было лишь первое и отнюдь не самое сложное из препятствий на пути выполнения его миссии.

В Симоде Харрис предпочел для начала открыть диппредставительство Америки при храме Гёкюсэндзи с тем, чтобы исключить опасность убийства враждебно настроенными самураями и шпионами-ниндзя прямо на территории консульства. Религия запрещает проливать кровь в храмах, на этом и строился расчет генерального консула. И он оправдался.

Харрис требовал выполнения всех дипломатических формальностей, положенных аккредитованному посланнику, и не соглашался передавать письмо своего президента кому-либо, кроме сегуна и при том лично. Поэтому дело не двигалось. Но времени он не терял, со всеми удобствами обустроившись в Симоде, затребовав себе и своему переводчику юную девицу для утех. Но вскоре от сексуальных развлечений с 17-летней Тодзин Окити на спине Харриса появилась сыпь, и он со скандалом отправил наложницу обратно, получив в замен двух новых, еще младше по возрасту.