Книга Приключения Иоганна Мекленбургского, страница 562 – Иван Оченков

— Государь, дозволь слово молвить!

— Чего вам, оглашенные?

— Да там этот, перебежчик пришел! Толмач-антихрист!

— Чего?

— Ну, тот, который на дуэли переводил.

— Савва Калитин?

— Он самый, сказать что-то хочет.

— Ну зовите, раз такое дело.

Через минуту Калитина привели ко мне, и он, сняв шляпу, склонился в приветствии. Мои верные рынды и не подумали выйти вон, а напротив, стали за его спиной, ожидая дальнейших распоряжений. Причем если Мишка глядел с искренним любопытством, то Семен, похоже, ожидал команды вязать вероотступника.

— Что привело вас, друг мой, в мою скромную обитель?

— Вы, ваше величество, сказали мне сегодня, что хотели бы найти моих товарищей, вместе с которыми я учился в Упсале.

— Верно, вам что-нибудь известно про них?

— По крайней мере, об одном я кое-что знаю.

— Продолжайте.

— Матвей Фомин сейчас находится в городской тюрьме.

— Вот как, а за что, позвольте спросить, его туда упекли?

— Известное дело за что, солдаты они и есть солдаты. Выпили, подрались, потом и за оружие схватились, обычное дело.

— А в тюрьму-то за что, неужели в его полку нет профоса?

— Да кабы только меж собою драка, оно бы и обошлось. Только они не просто сами подрались, а в порту с моряками! А разнимать их портовая стража пришла, да в суматохе одному из стражников нож в бок кто-то сунул.

— До смерти?

— Нет, бог миловал, а то бы Матвей уже в петле болтался, однако за таковые дела меньше как каторгой не отделаешься, а это ничуть не лучше петли, только помучаешься дольше.

— А точно ли он сей нож в стражника сунул?

— Да кто его разберет в суматохе, а только чужак он всем, так что на него показывают.

— А портовой стражей командует капитан над портом?

— Да, ваше величество.

— Кстати, а вы откуда о сем происшествии ведаете?

Калитин на секунду потупился, а затем вскинул голову и твердо ответил:

— Матвей у меня помощи просил.

— А вы, стало быть, поначалу отказали, а потом, когда я объявился, то о дружке и вспомнили? Ладно-ладно, можете не отвечать. Хорошо, я понял.

Наш разговор велся до сих пор по-немецки, и Буйносов с Романовым, как ни топорщили уши, так ничего и не поняли. Очевидно поэтому, когда я велел проводить Калитина, на лице князя Буйносова отразилось недоумение. Однако делать нечего, и Семен, гневно зыркнув глазами, отворил дверь. Савва вновь взмахнул шляпой, но выдержать это оказалось выше сил моего верного рынды:

— Ты что, кланяться, собачий сын, на чужбине разучился? Царь перед тобой, пади в ноги!

— Я вольный человек, и в ноги никому кроме бога не кланяюсь, – огрызнулся Калитин.

— Христопродавец ты, а не вольный человек!

— На себя посмотри, скольким царям присягал, помнишь ли?

— Уймитесь! – пришлось прикрикнуть мне, пока Савва с Семеном не наговорили друг другу лишнего, и не случилась еще одна дуэль. – Уймитесь, говорю, а то не постесняюсь царским кулаком зубы пересчитать!

— Прости, государь, – тут же повинился Семен, – а только не могу я на его рожу спокойно смотреть!

Последние слова князь проговорил, когда Калитин уже, слава богу, вышел. Миша Романов не участвовал в перепалке, хотя лицо его выражало полное согласие с позицией Буйносова.

— Государь, а чего ты нас оглашенными назвал? – спросил он, когда князь Семен немного утихомирился.

— А как надо было? – не понял я.