Книга Приключения Иоганна Мекленбургского, страница 394 – Иван Оченков

— Ваше королевское высочество, перед вами единственный законный наследник Русского царства!

— Мадам, вы и вправду такая дура, или прикидываетесь?

— Что?!

— К чему этот дурацкий пафос? Вы прекрасно знаете, что единственный законный царь здесь – я. Я государь божьей милостью и по праву рождения, а вы, сударыня, сами поставили себя вне закона этим глупым покушением на убийство помазанника божьего.

— Каким покушением, я ничего не знаю ни о каком покушении!.. – воскликнула Марина.

— Прямо-таки и не знали… – саркастически ответил я и тут же решил сгустить краски: – А то, что бедный монах читал ваше письмо на соборе в присутствии иностранных послов, вы тоже не знали? Так что когда он упал, пораженный вашим ядом, вся Европа узнала, что у Екатерины Медичи и Боны Сфорца появилась достойная подражательница.

— Что?.. – залепетала она. – Там не было никаких послов…

— Так, значит, ничего не знаете? Ладно, теперь перейдем к этому несчастному ребенку. Я понятия не имею, кто его отец, но это явно не тот человек, которого венчали на царствие в Москве, ибо для этого он слишком мал. Кто бы ни был этот Дмитрий, его убили. У вас же, сударыня, была возможность вернуться домой, но царский венец вскружил вам голову. В тщетной надежде стать царицей вы прыгнули в постель другому проходимцу, который ко всему еще был евреем. С тех пор вы интригуете, воюете, подкупаете… кстати, а чем вы подкупаете своих сторонников? Молчите? Ну и ладно. Все, что у вас осталось – этот мальчик, которого вы, несомненно, погубите. Скажите, вам хоть немного дорог ваш сын?

— Вы негодяй!

— А вы дура! Будь у вас хоть немного мозгов, вы бы сейчас у меня в ногах валялись, вымаливая себе прощение.

— Царицы не валяются в ногах!

— Мадам, на Руси только одна царица – это моя законная супруга, принцесса шведская Катарина.

Неизвестно, долго ли мы еще препирались бы, но раздался стук, и в горницу вошел Вельяминов.

— Государь, гонец из Москвы прибыл с вестями… – тихонько проговорил он мне на ухо, косясь на бывшую царицу.

— Мы уже закончили; распорядись, чтобы пани Марину с сыном увели, да покормить не забудь, а то вон как отощали, кожа да кости. Потом позовешь гонца.

Бывшая царица вспыхнула от моих слов и, подхватив сына, собралась было выйти, но встретившись глазами с Аникитой, вздрогнула.

— Я тебя знаю, – проговорила она, – ты служил моему мужу… изменник! Ты же ему крест целовал!

Взъярившаяся женщина, оставив ребенка, подступала к моему кравчему, кляня его при этом последними словами и потрясая руками. Тот, немного опешивший от такого напора, пятился и, наконец, кликнул стражу, чтобы те увели озверевшую Марину.

— Вот ведь ведьма… – выдохнул он, когда брыкающуюся шляхтянку увели.

— И не говори, – усмехнулся я, – что там стряслось?

— Да я не сам не знаю, вроде как Рюмин вернулся из Стекольны.

— Понятно, а как там Заруцкий, говорит что?

— Молчит, пес, только ругается. Ты же его, государь, на дыбу не велел пока, вот он и кочевряжится.

— Успеем еще на дыбу. С Кирей что?

— А что с Кирей – кается и просится отслужить вину.

— И что думаешь?

— Да ну его, ненадежный человек. Заруцкого с Маринкой предал, и тебя, государь, предаст.

— К тому же еще и дурак!

— Почему?

— Потому что обратно в Коломну кинулся. Прорвался бы в лес – может, и не нашли, а так…