Книга Приключения Иоганна Мекленбургского, страница 362 – Иван Оченков

— Вельяминов, коня!

— Сей же час, государь; далее куда поедем?

— В Москву, куда же еще?

— Так Вельяминовка рядом, государь, нешто не погостишь?

— Чего я там не видал?

— Как повелишь, государь, а то бы поохотились…

— Поохотиться, говоришь?.. А что, косолапых в ваших лесах еще не всех переловили?

— Скажешь тоже, царь батюшка – разве же их всех переловишь, медведей-то…

— Ладно, поехали – уговорил, языкатый: проживут без меня дума с собором пару дней.

Вельяминов начал раздавать распоряжения, но тут появился Михальский со своими головорезами, в одном из которых я узнал давешнего боярского сына, которого видел на смотре.

— Государь, – начал сотник, – в местах сих, сказывают, разбойники озоруют. Не случилось бы беды.

— Откуда знаешь?

— Да вот Федька Панин толкует, что неподалеку отсюда на них шиши лесные напали, едва отбились.

— А, это ты, грамотей! – Внимательно вглядываюсь в лицо парня – это что же у меня за дворяне такие, что на них лесные тати нападают? Однако раз ты передо мной стоишь, значит, отбились. Или как?

— Нас всего семеро было, государь, – обстоятельно отвечает он, – а их не менее двух десятков. Оно, может, и худо бы пришлось, да нас отец Мелентий с ратными людьми выручил. Тати услыхали, что они скачут, да и разбежались.

— Отец Мелентий, говоришь, да еще с ратниками? Ну-ка опиши, вьюноша, как сей святой отец выглядит?

— Ну как выглядит… Ростом высокий, телом крепкий, брада черная да густая – лопатой. На коне сидит так, будто всю жизнь рати за собой водил.

— И давно ты этого святого человека видел?

— Да как на смотр ехали.

— А потом?

— Более не видал, государь!

— Ладно, только если увидишь еще, дай знать сотнику своему.

— Все исполню, государь!

Внимательно слушавший наш разговор Вельяминов подзывает Корнилия и шушукается с ним, потом командует:

— Корнилий, ты со своими впереди, а мы с государем следом. Смотреть крепко, дабы не вышло прорухи. А Федьку с парой-тройкой конных пошли вперед в Вельяминовку, пусть готовятся. Если все ладно сделает, пусть и своих проведает. – Потом оборачивается ко мне: – Все ли верно говорю, царь-батюшка?

— Верно, верно… ты, Аникита, когда говоришь эдак, до того на Анисима похож, что удавить тебя хочется. Поехали уж, а то все разбойники с медведями от тоски передохнут, нас не дождавшись.

В который раз видит Федька знакомый терем, только теперь скрываться ему не надо, и он громко стучит рукоятью плети по крепким тесовым воротам.

— Кого там нелегкая принесла? – раздается простуженный голос сторожа.

— Открывай быстрее, известия от боярина Никиты Ивановича привез!

Слуга, как видно, разглядел на приезжих знакомые кафтаны, и ничего более не спрашивая, кинулся отворять ворота. Федька, спешившись, пошел к высокому крыльцу с замирающим от сладкой тоски сердцем. Поднявшись, стуча каблуками, он у двери почти столкнулся с боярышней и застыл как громом пораженный.

— Федя… – недоверчиво протянула она, узнав незадачливого ухажера, – откуда ты взялся?

— Из Москвы, Алена Ивановна, известия у меня от брата вашего.

— Вот как, нешто мой брат обычай письма писать завел? Ну коли так, то давай свою грамоту.

— Нет у меня грамоты, боярышня, просто он на словах велел передать, что скоро будет у вас с дорогим гостем, и велел все приготовить, чтобы с честью встретить.