Книга Приключения Иоганна Мекленбургского, страница 343 – Иван Оченков

— Совершенно верно, – подтвердил его слова Брюно, – я слышал, как придворный лекарь говорил его величеству то же самое слово в слово. В любом случае наш добрый король Густав Адольф полагает вашу миссию в Московии оконченной и просит вернуться. Вот его послание к вам.

Собираясь взять в руки свиток с королевской печатью, я обернулся к ван Дейку.

— А ты что скажешь, Рутгер?

— Я выехал несколько раньше господина Брюно, когда состояние его высочества еще не внушало таких тревог. Но я долго ожидал оказии в Новгороде, чтобы отправиться к вам, именно там мы с ним и встретились. Там же к нам присоединился и господин доктор. Я привез вам послание от вашей супруги и деньги. Даже если у вас случились здесь затруднения, теперь вы можете вернуться.

При слове «деньги» О’Коннор заметно оживился, а при слове «вернуться» скис. «Очевидно, наш алхимик вляпался в какую-то историю», – успел подумать я, прежде чем в отворившуюся дверь ввалился Вельяминов.

— Князь, – заговорил он горячо, – пойдем со мною. Был бы Пожарский здоров – он бы сладил, а сейчас без тебя не справиться!

Проговорив это, Аникита почти схватил меня за руку и буквально поволок за собою в собор. Уже в дверях я на мгновение обернулся и увидел, как стоящие в притворе мои офицеры синхронно поклонились мне, продолжая держать в руках так и не прочитанные мною письма.

Письмо принцессы Катарины

Возлюбленный мой супруг, великий герцог Мекленбургский Иоганн Альбрехт.

Вот уже минул год, как мы с вами, к огромному моему горю, находимся в разлуке. До меня доходят вести о славных подвигах, которые ваше королевское высочество совершили во славу шведской короны в заснеженных полях Эстляндии и дикой Московии. Это, несомненно, послужит укреплению положения нашего сына, принца Карла Густава, которого вы, к моему несчастию, так до сих пор и не видели. Однако сердце мое сжимается при мыслях об опасностях, которым вы себя подвергаете в этих ужасных странах. Впрочем, я бы никогда не написала вам этих строк, если бы не печальные события, о коих я полагаю необходимым поведать вашему королевскому высочеству.

Так уж случилось, что мой младший брат принц Карл Филипп тяжело заболел. Говорят, что его величество рассказывал ему, как вы выходили в море на вашем корабле, как стреляли из пушек и стояли, обнявшись, мокрые от брызг на ветру. Боюсь, эти рассказы и послужили причиной того необдуманного поступка, который совершил мой бедный брат. Вбив себе в голову, что ему необходимо побывать на настоящем боевом корабле, он, обманув свою свиту и прислугу, ускользнул из дворца и тайком пробрался на один из кораблей в порту. К сожалению, обнаружили бедного мальчика лишь в море и к тому же едва не приняли за простого мальчишку, убежавшего из дома в поисках приключений. К счастью, среди офицеров этого галиота нашелся разумный человек, обративший внимание на костюм и манеры моего бедного брата и раскрывший его инкогнито. Однако пока корабль разворачивался и возвращался в Стокгольм, налетел шторм, и плавание его, таким образом, затянулось. Но что хуже всего, во время шторма наш бедный мальчик ужасно простыл, и когда его вернули во дворец, у него был сильный жар.

Увы, если господь хочет наказать кого-то, он не останавливается на полумерах! К несчастью, принятых мер для лечения принца оказалось недостаточно. Наше внимание усыпило то, что мальчик как будто пошел на поправку, и мы, впав в гордыню и невежество, возблагодарили господа. Увы, это было лишь временное облегчение, и мой бедный брат свалился, страдая от жестокой лихорадки.