Книга Константин. Сталь и Кровь, страница 145 – Иван Оченков, Антон Перунов

— Там Аландцы, — дрожащим голосом проблеял тот.

— Э… Простите?

— Морские пехотинцы, черт бы их побрал! Нас предали…

— Но кто?

— Вы еще спрашиваете!

Аландцы, Морская гвардия, Константиновские башибузуки. Как их только не называли в народе и обществе. Одни считали их безусловными героями, другие упрекали в излишней жестокости, третьи завидовали высокому жалованью. Правдой было лишь то, что бригады морской пехоты были самыми боеспособными и хорошо вооруженными соединениями российских вооруженных сил. Да к тому же еще и безусловно преданными своему создателю и главному командиру — великому князю Константину Николаевичу.

Быстро прорвавшись в дом, они уложили на пол никак не ожидавших подобного удара судьбы гвардейцев. После чего на сцене появились новые действующие лица.

Поначалу я хотел сделать все сам, но потом в дело решил вмешаться мой августейший брат. И вот сейчас взбешенный император ходил вдоль неровного строя вытянувшихся по-солдатски во фрунт заговорщиков, буквально выплевывая в их растерянные лица полные желчи слова.

— Что, потомки Рюрика с Гедемином, хозяевами земли русской себя почувствовали? Романовы вам худородны? Ну, ничего, я вам рога-то пообломаю… мать вашу… — дополнил свои слова отборной матерщиной государь.

— Но, ваше величество, — попробовал пискнуть Закревский.

— Молчать! Всех в Сибирь отправлю! Пешком в кандалах! Завидовать декабристам будете, сучьи дети!

Кажется, тут Саша немного перестарался. Несмотря на то, что известия о заговоре чрезвычайно разозлили его, крови он все-таки не хотел. И даже в дом Баранова поехал лишь для того, чтобы предотвратить возможную расправу над высокопоставленными мятежниками. Главным образом потому, что нисколько не заблуждался на мой счет. Однако суровый вид и совершенно несвойственное самодержцу поведение так испугало некоторых заговорщиков, что в воздухе появился явственный запах аммиака. А потом они дружно ринулись на колени и хором заголосили, моля о снисхождении…

В общем, компромисс все-таки был достигнут. Консерваторы согласились со всеми пунктами реформы, после чего государь их торжественно простил. Я со своей стороны тоже пошел на уступки, пообещав никого не убивать. Не обошлось и без пряника, ибо помещики, как ни крути, самое влиятельное и хорошо организованное сословие в империи, и окончательно ссориться с ним нельзя.

В конечном итоге, помещики все же получили своего рода выкуп за отданную крестьянам землю. С учетом того, что две трети всех поместий были заложены и перезаложены Московскому и Петербургскому Дворянским банкам и прочим государственным ссудным организациям, мы определили, что долги будут списаны в зачет передаваемых крестьянам без выкупа наделов. Расчет делался по твердому тарифу, установленному для каждой губернии.

По тем же кредитам, которые выдавались под залог крепостных, пришлось и вовсе провести чистое списание долга. Так сказать, в связи с утратой предмета соглашения. Покрывать расходы планировалось постепенно за счет продажи казенных земель и косвенных налогов. Эта часть нашей сделки с благородным сословием касалась по большей части мелких и средних помещиков.

— При первом взгляде может показаться, что эти выплаты лягут на казну тяжким бременем, — пояснил предложивший этот пункт Рейтерн. — И поначалу так оно и будет, но в последствии ситуация станет неуклонно улучшаться.