Книга Константин. Сталь и Кровь, страница 119 – Иван Оченков, Антон Перунов

— Только в том случае, если вы будете покупать их у англичан или французов. Они действительно пока еще не умеют делать нарезные орудия, а когда научатся, вряд ли будут поставлять их вероятному противнику. А вот мы умеем, в чем наши враги уже имели возможность убедиться.

— И вы готовы нам их продать?

— Пока вы часть Османской империи, точно нет. Но дружественному Египту, с которым у нас нет никаких разногласий, почему бы и нет?

— Помоги мне Аллах! — покачал головой осознавший открывающиеся перед ним перспективы Мухаммед-Саид. — Вы настоящий искуситель, Константин, и сумели смутить мой дух своими сладкими речами.

Говорят, что на флоте ее величества служат самые лучшее моряки в мире. Скорее всего так оно и есть, но верно и то, что британские матросы — несчастнейшие люди на всем белом свете. Большая часть их жизни проходит на открытых всем ветрам палубах и мачтах, а отдыхать они могут лишь по очереди на подвешенных в трюме гамаках. Офицеры не считают их за людей, а потому за всякую даже не слишком большую провинность подвергают жестокой порке. Жалованье невелико, а кормежка столь отвратна, что на суше на нее не позарилась бы иная свинья.

Единственное развлечение, доступное для этих просоленных морем людей –это сойти на берег в порту и добраться до ближайшего кабака, где для них всегда найдется выпивка, доступные женщины, азартные игры и… возможность подраться.

Надо сказать, обычно командиры кораблей не поощряют буйства своих подчиненных, хотя и не слишком сильно наказывают, если на тех жалуются портовые власти. Однако летом 1856 года в Александрии все почему-то резко переменилось. Офицеры, еще вчера готовые сутками держать нарушителей дисциплины в канатных ящиках, вдруг сняли с них все взыскания и разрешили сходить на берег. Более того, поступило негласное распоряжение вести себя как можно более развязно и агрессивно по отношению к местным жителям. Чем они с удовольствием и занимались.

— Будь я проклят, — оскалив до коричневы прокуренные зубы, заметил своим товарищам помощник констапеля по имени Сэнди Кейн — лондонский кокни с повадками мелкого жулика, — если сегодня я не пощупаю какую-нибудь местную красотку.

— Неужели тебе мало шлюх? — флегматично заметил рослый шотландец, матрос 1-го класса Конор Мак-Кинли.

— На них нужны деньги, а я в прошлый раз вчистую проигрался этому шулеру Гарри. К тому же мне надоела продажная любовь, хочется большого и светлого чувства. В конце концов, мы ведь на Востоке. Я хочу пробраться в гарем какого-нибудь паши и лично убедиться, так ли хороши собой египтянки, как об этом рассказывает Джеймс.

— Я говорил о Клеопатре, а она была гречанкой, — возразил бывший студент Джеймс Саттон, вынужденный в свое время бросить университет после одной некрасивой истории.

— Плевать! Пусть будет гречанка, — отмахнулся кокни, спускаясь по трапу в шлюпку.

— Кто-нибудь может мне объяснить, зачем мы поощряем свинство наших подчиненных? — вздохнул наблюдавший за посадкой и потому прекрасно все слышавший мичман Роберт Лоури.

— Это придумка наших политиканов, Роб, — отозвался его приятель вахтенный начальник лейтенант Элвин Корри. — Здешний паша стал слишком много о себе думать и вздумал дружить с лягушатниками. А те хотят построить канал, чтобы добраться до наших владений в Индии.