Книга Константин. Сталь и Кровь, страница 105 – Иван Оченков, Антон Перунов

— Прикажете высадить десант? — пытливо посмотрел на меня Ергомышев.

— Не торопись, Лев Андреевич, — покачал я головой. — Сначала надобно понять, что тут происходит. Успеем еще кровь пролить…

На лицах окружавших меня молодых офицеров появилось нечто вроде разочарования. Многие из них явно желали подраться, и дело было даже не в чаянии щедрых наград от неаполитанского короля, а в свойственном молодости задоре и желании показать свою удаль. Ну и заодно выставить себя в лучшем виде перед здешними дамами, о красоте и очаровании которых они могли судить по виду супруги и дочери Кокошкина. А вот ненадолго покинувший машинное отделение младший механик «Цесаревича» инженер-поручик Василий Дреер, узнав, что мы пока не собираемся драться с гарибальдийцами, кажется, облегченно вздохнул, после чего вернулся в трюм.

Между тем к нашему кораблю потянулись первые шлюпки не то с беженцами, не то с представителями властей. Во всяком случае, первыми из них оказались одетая в траур дама и довольно-таки плюгавый юноша в мундире полковника швейцарской гвардии.

— Королева Мария-Терезия и ее сын принц Луиджи, — тихонько пояснил мне стоявший рядом Кокошкин.

Вообще наш посланник оказался просто кладезем всяческой информации от откровенных сплетен в стиле, кто с кем спит и против кого дружит, до политических раскладов в элите Южной Италии. По его словам, при дворе существовали две крупные партии. Одна группировалась вокруг наследника престола Франциска, другая вокруг его мачехи, страстно желавшей пропихнуть на трон своего сына Луиджи.

— Шустрая женщина, — хмыкнул я. — А почему она в черном?

— Мой царственный супруг умер, — без обиняков заявила мне по-немецки Мария-Терезия. — И только вы, принц Константин, можете спасти королевство и всех нас.

— Примите мои искренние соболезнования, мадам. Значит, королем теперь стал Франциск?

— Увы, — всплеснула руками вдовствующая королева. — Мой пасынок неспособен править. Для этого он слишком глуп и нерешителен, чтобы не сказать — труслив. Если он взойдет на трон, то непременно погубит и нас, и себя, и все королевство!

— И как это понимать? — повернулся я к Кокошкину. — Тут земля под ногами горит, а они свару затеяли…

— Увы, Константин Николаевич, — развел тот руками. — Это Южная Италия, здесь всегда бушуют страсти.

— Прошу ваше величество меня простить, — постаравшись быть как можно любезнее, ответил я королеве, — но не в моей власти решать, кто станет следующим королем. Все что я могу, это обеспечить безопасность мирных жителей и иностранных подданных. Если вы нуждаетесь в защите, я готов ее предоставить. Но не более…

Еще одним следствием нашего вмешательства стало то, что генералы и офицеры Неаполитанской армии внезапно вспомнили о присяге и навели порядок среди своих подчиненных. К этому времени какое-то количество солдат и даже офицеров успели не только покинуть части, но даже принять участие в восстании. Однако основная часть военных, несмотря ни на что, оставалась лояльной к законному правительству.

Поэтому, когда швейцарцы Зонненбурга сумели отогнать краснорубашечников от Нового замка, к ним неожиданно присоединились еще несколько разрозненных отрядов из других полков. После чего местные лаццарони потеряли всякий интерес к восстанию и начали разбегаться.