Книга Дипломатия броненосцев, страница 64 – Иван Оченков, Антон Перунов

— Значит, он все-таки решился, — нахмурилась Виктория. — Что ж, в таком случае, нам тоже следует поторопиться.

— Если позволите, я прикажу Дизраэли немедленно отправляться в Париж и провести консультации с императором Наполеоном по поводу общей позиции на предстоящих мирных переговорах.

— Какой в этом прок, если дипломаты племянника корсиканца уже пытаются сговориться с русскими? Тут уже впору опасаться, что этот мошенник переметнется на их сторону.

— Не думаю, Ваше Величество. Общественное мнение Франции не примет подобный мезальянс, да и ресурсов для новой войны у них нет.

— Хорошо, если так…. Как вы думаете, сэр Эдвард, на что нам еще придется пойти для заключения хоть сколько-нибудь приемлемого мира?

— Об этом не беспокойтесь. Русские всегда были прекрасными воинами, но вот хорошие дипломаты среди них редкость. Полагаю, нам удастся умерить аппетиты их царя.

— В этом я даже не сомневаюсь, — неожиданно хихикнула королева, припомнив красивое (этого не отнять), но при этом какое-то вялое лицо тогда еще цесаревича Александра и его заученно-учтивые речи. Такого не трудно обвести вокруг пальца… — Вот только откуда у него такой брат?

— Кто знает, Ваше Величество. Признаюсь, я пытался наводить справки и расспрашивать людей, знавших великого князя раньше. Могу сказать только одно, ничего не предвещало, что он сможет столь ярко проявить себя на ратном поприще. Иногда я даже думаю, что в него вселился дух его предка Петра Великого или еще какая-нибудь потусторонняя сущность, — развел руками граф Дерби, даже не подозревая, насколько он сейчас прав.

Как гласит старинная английская поговорка — отсутствие новостей уже сама по себе хорошая новость. Увы, со мной такое почти не случается. В мире и вокруг меня постоянно что-нибудь происходит, придумывается, строится, ломается, затем чинится. Разведка докладывает о настроениях во вражеских парламентах и перемещениях войск. Подчиненные о происшествиях, регулярно случающихся на кораблях эскадры, от неполадок с машинами до амурных историй офицеров с любвеобильными датчанками на берегу.

Но все это трудно назвать неожиданностями, ведь техника остается техникой, а люди — людьми, со всеми свойственными им достоинствами и пороками. А вот появление в гавани Копенгагена «Аляски» и «Аскольда» и впрямь стало сюрпризом. Причем, не для всех приятным. Ведь наши корветы ухитрились проскользнуть мимо дозорных, и теперь кое-кому придется ответить за отсутствие бдительности.

— Ну, Шестаков! — только и смог сказать я, глядя на хитрую физиономию Ивана Алексеевича, — ну, молодец! Докладывай. А то в газетах такой вздор пишут…

— Слушаюсь, ваше императорское высочество! — приосанился капитан первого ранга. — Однако осмелюсь заметить, что «Аскольд» князя Вадбольского участвовал в последнем предприятии наравне с нами и без него рассказ будет не полон.

— Послушаем и князя, — усмехнулся я одобрительно. Морская солидарность — это святое.

В принципе, особых претензий к Вадбольскому не было. Несмотря на все неурядицы руки он и его люди не опустили и поставленную задачу постарались выполнить, британским и французским патрулям не попались, а что не имели такой удачи, как прочие рейдеры, так ведь Фортуна — девка с характером. Если уж кого не возлюбит, тут уж ничего не поделаешь!