Онлайн книга «Дипломатия броненосцев»
|
В общем, время Петра Федоровича безвозвратно истекло. Оставалось только найти кандидатуру нового министра и не прогадать при этом. Рейтерн? Норов? Или, быть может, старик Княжевич? Правда, его обвиняли в участии в откупах, что ни есть хорошо. С другой стороны, вполне возможно, что это оговор. Высшие сферы Российской империи та еще банка с пауками… Главное, он известен как крепкий профи, с Броком ужиться не смог, ушел в отставку. И всегда несмотря на весь свой либерализм оставался лояльным к власти человеком. Ладно, кто бы ни был, нужно сразу установить правила игры и, если начнет вилять, давить безо всякой жалости. Первое — профицитный торговый баланс, то есть покупать за границей меньше, чем продаем. Второе, открытие нормальных кредитных учреждений. И тут, к слову, я сам планирую сыграть немалую роль. «Креди мобилье», как образец, мне в помощь. Да, акционерный банк, плюс открытость для мелких вкладчиков — это отличная схема. Третье — скорейшее создание программы строительства железных дорог. Четвертое по списку, но не по значению, — уничтожение винных откупов. Пятое — индустриализация! Остальные проблемы решать в рабочем порядке, то есть по мере их поступления. — Ваше императорское высочество, — вывел меня из раздумий все тот же верный Кузьмич. — Не извольте гневаться, вот только… — Чего там еще? — Его превосходительство генерал Мельников нижайше умоляют об аудиенции. — Господи, а это еще кто? — Судя по мундиру из инженеров. — А… железнодорожник. И что, прямо умоляет? — Точно так-с! — Проводи его в кабинет и скажи, что я скоро буду. Прежде всего Павел Петрович Мельников был известен как энтузиаст железнодорожного транспорта, опубликовавший еще двадцать лет назад академический труд «Железные дороги в России», обосновывавший техническую возможность и экономическую целесообразность железнодорожного сообщения в нашем отечестве. Позже он руководил постройкой Царскосельской и Московской дорог, став общепринятым авторитетом в этой области. Прежде мы с ним не были тесно знакомы, хотя, конечно же, встречались на официальных мероприятиях. Больше того, когда я приказал снимать с уже готовых путей рельсы, для того чтобы сделать из них импровизированную броню, единственным осмелившимся возразить великому князю оказался как раз Мельников. Что, разумеется, не добавило теплоты между нами. И вот теперь он за каким-то чертом приперся ко мне домой. Можно было, конечно, велеть ему убираться, но меня разобрало любопытство. — Добрый вечер, Павел Петрович, — поприветствовал я подскочившего как от удара током генерала. — Да ты садись-садись и рассказывай, с чем пожаловал? — Ваше императорское высочество, — дрогнувшим от волнения голосом начал тот. — Спасите! Только на вас и уповаю… — Господи Боже, да что с тобой случилось? — Не со мной, с Россией! — Час от часу не легче. А с ней-то, матушкой, что не так? — Виноват, не так выразился. Не со всей Россией, а с ее железными дорогами! — Снова-здорово! А с ними-то что? Я вроде бы не все рельсы забрал… — Бог с ними, рельсами, ваше высочество их хоть на дело брали, хотя снимать все же не следовало, можно было и запасными обойтись… Продали! — Э… рельсы или Россию? — И то и другое! — За тридцать сребреников? — Да если бы… а то ведь ни за понюх табаку! |