Книга Константин. Аландский крест, страница 57 – Иван Оченков, Антон Перунов

— Это точно?

— Это правда, — вынужден был признать канцлер.

— Милостивый государь, — ледяным голосом процедил император. — Вы озаботились подать хотя бы ноту протеста правительствам этих стран?

— Нет. Да и что толку?

— Вынужден согласиться, толку от вас действительно нет! — шумно выдохнул Сашка, для которого переход на «вы» частенько означал крайнюю степень раздражения.

— Сделаем все возможное, — испуганно пообещал Нессельроде.

— Очень на это надеюсь!

— Совсем забыл, ваше величество, — попытался сменить тему Карл Васильевич. — Несколько часов назад пришла срочная телеграмма.

— Откуда? — скептически посмотрел на доставшегося ему от отца министра иностранных дел брат.

— Из Вены, но дело касается Парижа.

— Объяснись.

— Видите ли, едва телеграф известил Европу о смерти императора Николая Павловича, Наполеон III пригласил в Тюильри саксонского посланника в Париже фон Зеебаха. Это, если помните…

— Твой зять!

— Именно, — не без самодовольства подтвердил канцлер. — Так вот, при встрече его величество поведал ему о своем огорчении по поводу столь печальной новости и о своем желании хотя бы окольным путем довести до вашего, государь, сведения о самых искренних его соболезнованиях. При этом Наполеон всячески распространялся о своих не уловленных равнодушным светом сердечных симпатиях к Николаю Павловичу.

— Зачем он это сделал? Что думаете, господа? — мгновенно откликнулся Александр.

— Почву готовит для переговоров, что же еще? — не задумываясь ответил граф Орлов. — Хитер, старый лис…

— Пожалуй, что так. Карл Васильевич, будь любезен, донеси через того же фон Зеебаха до сведения Наполеона, что я очень тронут его поступком и что, со своей стороны, тоже жалею, что отношения между Россией и Францией прерваны и мы не можем сноситься официально. Но со своей стороны полагаю это дело поправимым и заверяю, что мир будет заключен в тот же день, как этого пожелает император Наполеон.

— Любопытно, что он на это ответит? — усмехнулся шеф жандармов, глядя при этом почему-то не на императора, а на меня.

— В ближайшее время ничего, — слегка пожав плечами, напророчил я. — Сейчас французы на мировую не пойдут. Племянник великого Бонапарта хотел устроить реванш за 1812 год и наш последующий визит в Париж, а получил очередной щелчок по носу. Человек он самолюбивый, как, впрочем, и большинство французов. Отступить сейчас он просто не может.

— А когда сможет?

— Когда в очередной раз получит по зубам. Или, когда окончательно убедится в ненадежности своих союзников. Причем, зная англичан, долго ждать этого не придется.

— Пусть знают, — не выдержал долгого молчания Блудов, — что в России их ждёт только смерть!

— Или плен.

— Что?

— Плен. Насколько я знаю, после прошлого нашествия немалое количество плененных нашими войсками французов предпочли остаться у нас. Думается, на сей раз ситуация будет похожей. Только к французам прибавятся еще и англичане.

— Ты думаешь? — удивленно посмотрел на меня Саша.

— А почему нет? На наших черноморских пароходах сейчас если не половина, то треть механиков и кочегаров из числа бывших пленников. Немалое количество мастеровых заняты ремонтом кораблей и пострадавших во время бомбардировок домов. Остальные на земляных работах.

— А я слышал, ты хотел отправить их назад в Турцию?