Онлайн книга «Константин. Небо за нас»
|
Впрочем, иногда его обаяние давало осечку. Первым, как ни странно, оказался Нахимов. Услышав о намерении царского сына, славящийся своим хладнокровием в бою адмирал, только что не отпрыгнул в сторону, едва уронив при этом присланную государем табакерку. — Что же вы, Павел Степанович, так неловко… – попытался обратить все в шутку Николай. — Простите. Не приучен-с! – выразительно посмотрел на царского сына Нахимов, разом отбив у того желание лезть с объятиями. Другой случай произошел неделей позже в госпитале, где соскучившийся по женскому обществу великий князь обратил свое внимание на одну из трудящихся там барышень. — Душечка, – предвкушая пикантное приключение, объявил ей Николай. – Перед отъездом государь объявил мне свое непременное пожелание поцеловать самую красивую сестру милосердия. Каковое поручение и возложил на меня… — Не стоит, ваше высочество, – устало отказалась девушка. – Поцелуйте лучше любого из здешних раненых. Они куда более заслуживают монарших милостей. А поскольку не привыкшему получать отказы Николаше и в голову не пришло, что его отшили, он попытался отделаться от свиты и снова подкатить к понравившейся ему девице. Но так как платья у всех были одинаковыми, перепутал и… — Не замай, барин! – выпалила девушка и пихнула незадачливого ухажера так, что тот отлетел в сторону. К счастью, моему братцу, равно как и немногочисленным свидетелям происшествия достало ума молчать, так что скандала удалось избежать. Как, спросите вы, обо всем этом узнал я? Дело в том, что понравившаяся моему братцу барышня оказалась Дуней Лужиной, признавшейся во всем отцу. А тот, беспокоясь о любимой дочери, бросился ко мне, умоляя о милосердии… — Что?! – не сразу сообразил, в чем дело. — Не губите, ваше императорское высочество! — Да с какой стати? Ну полез молодой повеса к понравившейся ему барышне, ну получил афронт, что ж с того? — Оскорбление величества, – простонал отец. А вот это серьезно. Согласно «Уложению о наказаниях» 1845 года, квалифицированные подобным образом деяния могли привести к самым серьезным последствиям. От заключения под арест, до смертной казни! — Э… оскорбление словом? — В том-то и дело, что действием! — Твою ж maman! – вырвалось у меня с безукоризненным французским проносом. Волей-неволей пришлось разбираться, в результате чего выяснилось, что главной героиней этой трагикомедии является не ставшая любимицей моего штаба и охраны Дуняша, а дочь погибшего во время Синопского сражения матроса Дарья Михайлова. — Феденька, – попросил я Юшкова. – Будь другом, слетай в госпиталь и разузнай, что за девица? — Да я вам и так скажу, – не задумываясь, ответил адъютант. – Ибо личность известная. После высадки неприятеля продала все доставшееся ей от родителей имущество, а на все деньги купила полотно, уксус, хлебное вино и все прочее, что требуется для оказания помощи раненным. Сначала просто помогала страждущим, делала перевязки, поила и кормила страждущих. Потом прибилась к госпиталю… — Даша Севастопольская?! – наконец сообразил я. — Вы то же о ней слышали? — Господи, да за что же мне это… Был уже вечер и Николаши, как обычно, собралось общество. По большей части армейские офицеры и чиновники, но была и парочка моряков. Великий князь на правах хозяина встречал всех в гостиной, угощал шампанским, вел светские разговоры, не упуская случая подпустить острое словцо, или как говорят аристократы – бон мотс. [1] Судя по всему, братец уже забыл о происшествии или же ему хватило ума не разжигать скандал. |