Книга Константин. Небо за нас, страница 17 – Иван Оченков, Антон Перунов

— Я слышал разрывы, – вмешался Боске. – Русским удалось поразить погреба?

— Нет, мой генерал. Если бы им это удалось, ущерб был бы намного больше. Это рвались запасы непосредственно на батареях.

— Когда вы будет готовы начать обстрел? – задал свой вопрос непривычно молчаливый Канробер.

— Полагаю, не ранее чем через два часа.

— В таком случае не теряйте времени!

— Но…

— Никаких но, месье! В конце концов, разве случилось нечто невероятное? Не думали же вы, что русские будут покорно молчать, пока вы будете крушить их укрепления? Кажется, они не давали повода думать о себе подобным образом! Мы потеряли полдюжины пушек? Разве это сможет нас остановить?! У нас с англичанами их больше двухсот. Кстати, как дела у союзников?

— Пока точных сведений нет, но думаю, не многим лучше нашего, мой генерал. Хотя…

— Что еще?

— У британцев более выгодная позиция. К тому же большая часть русской артиллерии развернута против нас, что позволяет им бить сразу с трех направлений.

— Теперь это неважно, – отмахнулся Канробер. – Пошлите Раглану известие, что мы начнем, как только будем готовы, а закончим не раньше, чем противник заплатит за свое коварство! Живее, господа, иначе эта проклятая война никогда не закончится.

Утренний сюрприз союзникам был, разумеется, моей идеей. Просто если о Первой обороне Севастополя я знал не так уж много, то о последующих конфликтах и сражениях кое-что помнил. В том числе об «артиллерийской контрподготовке» перед сражением на Курской дуге.

Больших надежд я на нее, конечно, не возлагал, но ... результаты превзошли самые смелые ожидания. Стоило туману развеяться, как стало ясно, что укреплениям противника нанесен серьезный ущерб. Так же пострадала и осадная артиллерия, а сам огневой штурм начался не сразу же после того, как восстановилась видимость, а только лишь после полудня.

— Кажется, наша затея увенчалась некоторым успехом, – заметил я, внимательно разглядывая вражеские позиции.

— Безусловно, – кивнул принявший командование 4-м бастионом Хрущов. – Неприятель явно не ожидал от нас подобной дерзости, за что и поплатился.

— Знать бы еще насколько велик оказался ущерб? – задумчиво спросил прибывший вместе со мной Корнилов.

— Боюсь, обо всех подробностях мы узнаем только после войны. Кто доживет, конечно…

— Зачем же так мрачно, ваше императорское высочество? К тому же так долго ждать не придется. Держу пари, что уже утром наши пластуны притащат нам пленника, который охотно поведает нам о свалившихся на их голову неприятностях.

— Угу. Во всех леденящих душу подробностях!

— Константин Николаевич, – вполголоса обратился ко мне комендант бастиона. – Как бы ни был велик нанесенный неприятелю урон, скоро он придет в себя и устроит здесь ад. Посему, вам и его превосходительству следует как можно скорее оставить нас.

— Предлагаете нам с Корниловым труса праздновать? – выразительно взглянул я на полковника.

— Никак нет! Всего лишь следую вашему приказу убрать всех лишних с укрепления!

— Слышал, Владимир Алексеевич? Выгоняют нас!

— Правильно делают, ваше высочество, – неожиданно согласился начальник штаба. – Тем более, наше место теперь на береговых батареях. Уверен, Дандас с Брюа не оставят свою армию без поддержки. Как мне доложили, накануне с наступлением сумерек враг принялся размещать буйки напротив наших береговых укреплений. Верный признак подготовки морской бомбардировки.