Книга Русич: Бей первым. Колонист. Генезис, страница 398 – Владимир Поселягин

— Привет, братья славяне! – крикнул я.

— Надо же, действительно мальчишка, – услышал я явно удивленный возглас.

Спустившись с рубки на палубу, я бросил конец матросу, и когда «С» подошла, борт о борт, то их привязали к кормовым и носовым кранцам. На мою лодку сразу же перебрался десяток вооруженных моряков, из них восемь скрылись внутри нее. А ко мне двое командиров подошли, у одного больше нашивок было, чем у другого. У второго комиссарские звезды на рукавах имелись.

— Никак не могу запомнить военные звания у моряков, – вздохнув, честно признался я. – Вы кто?

— Капитан-лейтенант Бакунин.

— Слово дал… – напомнил я командиру.

Тут из люка моей лодки показалась голова советского моряка, что сообщил командиру:

— Товарищ капитан-лейтенант, лодка пуста, на ней мальчишка действительно один был. В жилом кубрике обнаружен склад ручного оружия.

Тот меня осветил фонариком, задержавшись на пионерском галстуке, специально надел, и ордене на груди.

— Ну что, Сережа Сыроежкин, приглашаю в гости, пообщаемся.

— Добро. Сейчас вещи заберу. Кстати, если вашим надо показать, как управляется лодка, зовите, я на ней уже три дня хожу, от и до изучил. Только вчера ее капитана за борт выкинул, он всему обучил, больше не нужен был.

— Нельзя так с пленными обращаться.

— Советский Союз не подписывал Женевскую конвенцию, поэтому, как обращаться с пленными, я сам решу. Кроме того, я не военнослужащий. Финны – враги, вот и отношусь к ним как к врагам. Тем более капитан в плен не сдавался. В этом случае он действительно содержался бы как пленный. Я его захватил и пленным его не считаю. Скорее языком, что мне нужен был для обучения управления лодкой, и не более.

— Какой ты воинственный, однако. Где вещи?

— Я быстро.

Скатившись вниз лодки, я добежал до капитанского кубрика, или, правильнее сказать, ниши, которая закрывалась занавеской. Вещи и так собраны, забрал вещмешок и сумку и, поднявшись наверх, перепрыгнул на палубу С-10. Капитан меня уже ждал. Дальше лодки отцепились и на двигателях направились прочь от Швеции. Похоже, советским морякам помощь не нужна с трофеем, а мы спустились в жилой кубрик советской подлодки. Там меня устроили в кают-компании за столом, кок компоту принес, вкусный, и капитан поинтересовался:

— А теперь, Сережа Сыроежкин, скажи, ты зачем шведов утопил? Только не говори, что это не твоя работа.

— Почему же, моя. И я, между прочим, горжусь сделанным. Эти сволочи хоть и нейтралы, но помогают немцам и финнам, доставки важных грузов им обеспечивают, небо свое для полетов предоставили. Уверен, и тут груз в Германию шел. Наказал за это. Тем более я, как ни смотри, гражданский, а значит, неподсуден. И не надо на меня так смотреть, я как ребенок неподсуден.

— М-да, интересный ты парень. Кстати, орден за Севастополь?

— Ага. Вот.

Я достал из сумки экземпляр газеты с заметкой обо мне и фотографией, и корочки наградные, которые капитан внимательно изучил. Нас в кают-компании вообще трое было. Я, капитан и один из командиров в звании политрука, остальные кто наверху рубки, управляли лодкой, кто на своих постах. Тем более восемь человек и еще один командир трофей перегоняют. Капитан, изучив, что я ему дал, передал политруку, видимо, тот отвечал за политработу на подводном судне. Он прочитал, задумался и сказал: