Книга Русич: Бей первым. Колонист. Генезис, страница 297 – Владимир Поселягин

Они вышли, двигаясь на лыжах, на дорогу, осмотрев обе её стороны. Двое несли личное оружие и вдвоём противотанковое ружьё на плечах, так вот что за пушка по нам била, а третий шёл налегке, только ранец за спиной и кобура пистолета на животе, и баюкал правую руку, держась за плечо, рука висела на привязи. Так вот почему огонь пушечный быстро стих, он себе этой дурой плечо выбил. Двое других имели на вооружении ручной пулемёт, ствол в дырчатом кожухе, и автомат «Суоми» с дисковым магазином. У пулемётчика тоже пистолет в кобуре. У всех троих ранцы, но у того, что с автоматом, подозреваю, второй номер в расчёте противотанкового ружья, имелся ящик, на лямках, который тот нёс на груди. А не боеприпас ли там для ружья?

Те были на дороге, меня не видели, скрытого деревом, и, убедившись, что их действительно всего трое, я удивился, видимо рейдовая группа, услышала движение колонны, подошла и обстреляла. В пользу этой версии говорило то, что засада и позиции у них были оборудованы наспех. А скорее всего совсем не оборудованы, увидели и с места обстреляли. Мне кажется, новички это. Да и форма у них как новая, ещё не привыкли к ней. Одежда чистая, маскировочные халаты тоже. Точно новички. А то, что они без опаски вышли из леса, я тоже понял почему. А из-за старшины. Скорее всего, как тот спрыгнул ко мне, они не видели, их танки обстреливали, а вот, как нагоняя один из грузовиков, тот вскочил на подножку, это видеть кто-то из этой тройки мог, приняв за водителя моей машины. Дышать я старался еле-еле, вот над финнами облака пара стояли, те тяжело дышали, упарились. Вот, чтобы меня не выдало дыхание, холод такой, что деревья трещали от мороза, я дышал через раз. А тут, резко показавшись, трижды выстрелил. Лишь один из них дёрнуться успел, у заднего борта прицепа стоял, хватаясь за автомат, и всё. Три пули вошли в лоб трём финнам. Однако я не расслаблялся, сменив револьвер на карабин, прислушивался несколько минут, но вокруг стояла тишина. Рывок к машине с перекатом. Вещмешок я у дерева оставил, и всё равно тишина. Точно трое их было. А вообще, ночь тут мне не особо помогала, мало того, что светло как днём, так ещё от снега бело вокруг. Так что моё преимущество в этой войне фактически сошло на нет.

Дальше я заторопился, нужно снять форму с финнов, их маскировочные халаты, пока тела не задубели. Не зря же в лоб стрелял, чтобы не дырявить и не испачкать. С пулемётчика планшет снял, перекинув ремешок через голову, туда убрал документы убитых. Ну и занялся делом. Форму финнов скатывал в тюки и связывал их же ремнями. Оружие отнёс к месту моей лёжки, туда же все трофеи, включая лыжи. На обочине дороги остались лежать трое, в одном исподнем. А пистолет пулемётчика я снял с ремня, запасной магазин сыскал, патроны парабеллумные, их целую горсть отсыпал и убрал в свой сидор. Трофей. Жаль, остальное придётся сдать. Кстати, у автомата тоже патроны от парабеллума были. Дальше я нарубил лапника, сделал лежанку, развёл мелкий бездымный костерок, над которым поставил вскрытую банку с тушёнкой, это трофей из ранцев финнов, у них много чего интересного нашёл, что я к себе перекидал, ну и вот так макая в тушёнку галеты, и поел. Всю банку умял и пачку галет. Чаем запил, я его в пустой банке вскипятил, бросив щепотку заварки. Не хотел котелок пачкать, а то, что чай жирным получился, так это хорошо, жир – это энергия. Зря, что ли, сало храню как зеницу ока?