Книга Маг, разрывающий на куски, страница 36 – Aki

— ЕСЛИ Я ХОТЬ НА МГНОВЕНИЕ НЕ СДЕРЖУСЬ… ЕСЛИ ДАМ ВОЛЮ СВОЕЙ ПОЛНОЙ СИЛЕ… ВСЁ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО НА ПЛАНЕТЕ МГНОВЕННО СТАНЕТ МОИМИ БЕЗВОЛЬНЫМИ РАБАМИ. Я ВИДЕЛ ЭТО В СВОИХ КОШМАРАХ. Я ЧУВСТВОВАЛ ЭТО НА ПРАКТИКЕ, КОГДА ЕЩЁ ПЫТАЛСЯ ЖИТЬ СРЕДИ ВАС. КАК ИХ ВОЛЯ ТАЕТ, КАК ИХ ЛИЧНОСТИ РАСТВОРЯЮТСЯ В МОЁМ СВЕТЕ. Я НЕ ГОТОВ ПРИНЯТЬ ЭТО. НЕ ГОТОВ ПРИНЯТЬ ТАКУЮ ЦЕНУ.

Он посмотрел прямо на Климова, и в его глазах-солнцах было столько муки, что старому администратору стало физически больно.

— Я НЕ ХОЧУ БЫТЬ БОГОМ, КЛИМОВ. Я ХОЧУ БЫТЬ ГАРАНТОМ. НО МОЯ СИЛА… ОНА САМА РЕШАЕТ, КЕМ МНЕ БЫТЬ. И СЕЙЧАС ЕДИНСТВЕННЫЙ СПОСОБ НЕ СТАТЬ ТИРАНОМ ДЛЯ ВСЕГО ЖИВОГО — СИДЕТЬ ЗДЕСЬ. В ЭТОЙ КОРОБКЕ. И ДЕРЖАТЬ ВСЁ В СЕБЕ.

Климов мрачнел с каждой секундой. Его ум, всегда искавший решения, натыкался на стену. Абсолютную. Непреодолимую. Как можно бороться с угрозой, если твоё главное оружие само по себе является угрозой?

— Мы… — он начал и замолчал, подбирая слова, но нашлись только правдивые, страшные. — Мы можем не справиться, Первый. Эти растения… энты. Они появляются везде. Они умны. Координируются. Их магия… она другая. Дикая. Мы не понимаем её. А они понимают нас слишком хорошо. Они знают, как нас убивать.

Он ждал ответа. Мольбы. Гнева. Хоть чего-то.

Но вместо этого раздался ГРОХОТ.

Оглушительный, яростный, рвущий барабанные перепонки. Климов инстинктивно пригнулся, прикрыв голову руками.

И увидел.

Правая рука Великого, всё ещё сжатая в кулак на колене… изменилась.

Не плавно. Не магически. С отвратительным, влажным хрустом ломающихся и перестраивающихся костей, с рёвом рвущихся мышц и кожи. Из плеча, из локтя, из самого кулака вырвалось чёрное, блестящее, хитиновое нечто. Паучиная лапа. Огромная, толщиной в ствол дерева, покрытая костяными шипами и испещрённая трещинами, из которых сочилось золотое сияние. Она вытянулась, как плеть, и с чудовищной силой вонзилась в бетонную стену справа от Великого.

Бетон в месте удара даже не треснул. Он испарился. Лапа прошла сквозь него, как нож через масло, углубившись на добрых пять метров в скальную породу, оставив после себя идеально круглый, оплавленный туннель. От удара по комнате прокатилась волна пыли и обломков. Климову пришлось закрыть лицо рукавом.

Великий даже не дрогнул. Он просто сидел, глядя на свою преобразившуюся конечность с выражением… что это было? Отвращение? Усталость? Привычка?

— Видишь? — его голос прозвучал в сознании Климова, и теперь в нём не было ничего, кроме ледяной, абсолютной горечи. — Даже в состоянии бодрствования… даже при максимальной концентрации… она вырывается. Части меня. Воспоминания о том, кем я стал в битве с Вэем. О той… форме. Они живут во мне, Климов. И иногда… они хотят наружу.

Он медленно, с видимым усилием, начал втягивать лапу обратно. Хитин трещал, кости скрипели. Процесс был мучительным, медленным. Через несколько секунд лапа сжалась, сморщилась, превратилась в поток чёрной и золотой энергии, который втянулся обратно в руку. Кожа, мышцы, кости — всё восстановилось, как будто ничего и не было. На стене остался только дымящийся туннель.

— Я знаю про угрозу, Климов, — тихо сказал Великий. Его глаза наконец-то начали терять свою солнечную яркость, тускнеть, становясь просто… очень яркими золотыми шарами. Человеческими? Едва ли. Но уже и не всепожирающими солнцами. — И буду помогать. Всем, чем смогу. Через сеть. Через каналы. Я буду направлять магов. Буду давать подсказки. Буду защищать. Буду… пытаться стабилизировать магическое поле в ключевых точках, чтобы замедлить распространение энтов. Но я не могу выйти. Не могу показаться. Не могу… — он замолчал, сжав веки, — не могу рискнуть всеми людьми на планете.